Перевести страницу

МУК "МУЗЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ МАЛАХОВКА" 

Малаховка, ул. Шоссейная, д.40с2.

Часы посещения: вторник - суббота, 11:00 - 17:00. 

Доклад на тему: «Честь и слава воинам-интернационалистам. Забытые, но не побежденные»

МУК «Музей истории и культуры Малаховка»

 

«Честь и слава воинам-интернационалистам. Забытые, но не побежденные»

 

 

Заседание Малаховского Общества краеведов.

Докладчик:

хранитель фондов Е. В. Мисецкий

 

 

 

 

Адрес музея: городской округ Люберцы,

посёлок Малаховка, ул. Шоссейная, д. 40.

Телефон: 8 (495) 501-42-41

 

2018

 

Здравствуйте, уважаемые друзья!

 

Прошло 29 лет с тех пор, как последний батальон советской армии был выведен из Афганистана. Но события афганской войны, и чеченской, ещё будут долго волновать и ученых-историков, и политиков, вообще гражданское общество, военных. А те, кто был их участником, кто потерял на этой войне своих близких, мужей, детей, будут помнить об этом всегда.

Через афганскую, чеченскую войну прошло более полумиллиона советских солдат и офицеров. И мы не вправе забывать: военные люди шли на неё, следуя присяге. И тысячи военнослужащих отдали свои жизни, выполняя свой солдатский, свой армейский долг. Мы не вправе никогда забывать об этом.

Война в Афганистане, отразила все противоречия, всю сложность той эпохи. И она сама была подлинно «горячей» частью длительной «холодной войны». Однако при принятии решения о вводе войск никто тогда не подумал, как решать экономические проблемы одной из самых беднейших стран мира. Было проигнорировано и то, что межнациональные и меж клановые противоречия в Афганистане обострились настолько, что приблизили страну к гражданской войне.

Да, руководство Советского Союза далеко не сразу приняло решение о вводе войск в Афганистан. И положение дел в этой стране регулярно обсуждалось в Политбюро, в Генштабе. Одновременно из самого Афганистана постоянно шли просьбы оказать военную помощь. И в результате в декабре 79-го такое решение было принято.

Конечно, не последнюю роль сыграло стремление советского руководства обезопасить наши южные рубежи. Афганистан был крайне нестабильным, непредсказуемым соседом. И сегодня мы видим, что там происходит.

Должен сказать, что советские военачальники – хочу на это особо обратить внимание, именно военные люди, – ссылаясь в том числе на трудности ведения боевых действий в особых условиях, были против этой операции. Об этом говорят и документы, и ветераны, которые были задействованы тогда в этих процессах.

Однако десятки лет супердержавы и их союзники находились в условиях глобальной конфронтации и действовали в соответствии с логикой этой конфронтации, действовали сообразно своему пониманию геополитических интересов того времени.

В свое время перед вторжением во Вьетнам именно этими соображениями руководствовались США. Из существовавшего в тот период времени понимания геополитических интересов Советского Союза исходило и советское руководство.

Однако как бы ни проходил процесс принятия решения, итог очевиден: Советский Союз оказался втянут в бесперспективную войну, войну, которая растянулась почти на 10 лет.

И сегодня мы обязаны анализировать и учитывать уроки афганской войны, смотреть при этом правде в глаза.

Афганская война подтвердила, что никто не имеет права вмешиваться в жизнь другой страны и что ни коммунизм, ни демократию, ни рынок нельзя насаждать силовыми решениями, невозможно ввести это на броне танков и нельзя оправдать никакими идеологическими соображениями. Это серьезный урок не только сверхдержавам, но и всему мировому сообществу.

Необходимо также признать, что война в Афганистане способствовала и укреплению международного терроризма, ведь и по сей день мировое сообщество вынуждено обсуждать, согласовывать свои позиции и содействовать восстановлению порядка в этом многострадальном государстве и по возможности обеспечивать условия для его мирного и экономически благополучного развития.

В афганскую войну было испытано все, все, на что способен человек, что он в состоянии выдержать. Это знают и помнят наши «афганцы»: им полной чашей пришлось хлебнуть и страданий, и горя, и отчаянья, и трудностей. Они воевали в чужой стране, а собственный народ практически ничего не знал ни о причинах этой войны, ни о её целях, ни даже об отваге и подвигах наших солдат и офицеров. Больше того, многих, кто вернулся с той войны, подчас встречали на Родине с непониманием, равнодушием, и даже с осуждением. И, конечно, люди спрашивали: за что?

По-настоящему мало кому было дело до искалеченных судеб наших «афганцев», до их физических ран и душевных мук. И чаще всего им самим приходилось находить себе место в жизни – политики были заняты своими делами.

Но хочу сказать: что они сумели не только сберечь узы военного братства – они их укрепили в гражданской жизни, сумели преодолеть физические и моральные травмы, опираясь, прежде всего, на свою солидарность и взаимоподдержку. Надо признать – не столько на помощь государства, сколько на взаимную поддержку. Они также сумели сохранить связи со своими товарищами в странах СНГ, где, кстати, сегодня наверняка вспоминают сегодняшнюю дату.

Они наконец, сумели доказать, что их объединяет не только общая радость побед или горечь потерь и поражений, но и умение работать, способность помогать друг другу.

И в заключение хочу искренне поблагодарить всех. Всех, кто не сломался, кто смог подняться, встать на ноги уже в гражданской жизни.

Россия и сегодня нуждается в таких людях, которые умеют преодолевать трудности, решать самые сложные задачи.


Доклад на тему: «НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ ПОЩАДЫ У ВРАГА ПРОСИТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ”. ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В. А. МОЛОДЦОВ»

МУК «Музей истории и культуры Малаховка»

 


 

 

Доклад на тему:

 

 «НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ

ПОЩАДЫ У ВРАГА

ПРОСИТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ”.

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

В. А. МОЛОДЦОВ»

 

  Заседание Малаховского общества краеведов

24 февраля 2018 года

 

Докладчик –

методист  Т. В. Андреева

 

 

 

Адрес музея: городской округ Люберцы,

посёлок Малаховка, ул. Шоссейная, д. 40.

Телефон: 8 (495) 501-42-44

 

2018 год

«”НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ ПОЩАДЫ У ВРАГА ПРОСИТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ”. ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В. А. МОЛОДЦОВ»




Сегодня рассказ о Владимире Александровиче Молодцове – Герое Советского Союза, проявившем мужество и отвагу, перенесшим боль и страдания, повидавшем смерть и мучения, спасшим  жизни людей. Героями не рождаются, героями становятся… Человек начинается с детства.



Владимир Александрович Молодцов родился 18 июня 1911 года в городе Сасово Тамбовской губернии (ныне Рязанская область) в семье железнодорожника. Отец, Александр Георгиевич, работал паровозным машинистом, мать, Мария Леонтьевна, – домашняя хозяйка. Семья была большая – два сына и две дочери. Володя – старший в семье. В начальных классах учился в Сасовской начальной железнодорожной школе. Учился он с большим старанием, с увлечением занимался в кружках рисования, музыки, пения.



В 1922 году отца перевели на новое место работы – в паровозное депо Сортировочная Московско-Казанской железной дороги, и Молодцовы переехали  в Подмосковный посёлок Прозоровку (ныне Кратово) Раменского района.   Раньше это была вотчина князей Голицыных-Прозоровских. Посёлок очень живописный с прекрасным прудом в хвойном лесу, но семья поселилась не в дачном месте, а на пустынных Батрацких выселках. Это было время после разорительной гражданской войны, время голодных хлебных пайков, саботажей и беспризорников, живших кто как мог. Они  занимались грабежами, нападали на местных жителей. С воровскими шайками вёл борьбу местный ЧК, и Володя вместе с друзьями организовал свой отряд  в помощь  чекистам. 



Владимир Молодцов стал первым пионером в своём Батрацком посёлке. Его  приняли в организацию юных ленинцев в депо Московско-Казанской железной дороги. Торжественное обещание он давал 19 мая 1922 года в день Рождения Пионерской организации. А принимал торжественное обещание пионеров в то время уже тяжело больной комиссар железной дороги Иван Антонович Крат, в честь которого Прозоровка была переименована в Кратово. Благодаря Володе  и при участии комсомольцев в посёлке была создана пионерская организация.   Принимали ребят в пионеры торжественно. Райкомовские комсомольцы привезли в посёлок знамя, барабан. Запылал в овраге костёр. Ребята по одному выходили к знамени и повторяли слова торжественного обещания. Комсомольцы повязывали  ребятам кумачовые галстуки.

(Фото первых комсомольских ячеек – Раменское, Бронницы)

Через три года небольшой пионерский отряд стал комсомольской ячейкой.  Пять лет бессменным секретарём её был Владимир Молодцов. После окончания Кратовской школы Молодцов учился в Московской железнодорожной школе №1.


В школе Молодцов проявил свои незаурядные организаторские способности.  Вместе с ребятами оборудовал стадион с футбольным полем, беговой дорожкой и площадкой для городков. Володя занимался в драматическом кружке, был редактором и одновременно художником-оформителем школьной стенгазеты.  Неплохо рисовал масляными красками с натуры, полюбив Подмосковные пейзажи. Сам  изготовил  детекторный радиоприёмник.


Установил на крыше антенну, и вся семья смогла слушать радиопередачи. Более того, по его инициативе в посёлке была создана молодёжная пожарная дружина.

У Володи, старшего сына в семье, было много обязанностей по дому – и огород на нём, и заготовка дров на зиму. Он во всём помогал отцу и матери, присматривал за младшими сёстрами и братом.


Однажды Володя познакомился с Наташей и о дружбе с ней никому не рассказывал – стеснялся, да и время было очень не простое: ведь девочка из барского дома. Наталья, в свои двенадцать лет, знала иностранные языки, много читала, музицировала, умела рисовать и своими знаниями делилась с Володей. Мальчик заходил к подружке в гости, но однажды пришёл и соседи сообщили  Володе, что его знакомая уехала. Владимир переживал, что не простился с девочкой, долго не мог забыть о Наташе – стал с ещё большим увлечением  рисовать, писать стихи и выполнил её  заповедь – посадил  берёзку, прикрепил к ней дощечку, и написал: «Посадившего дерево поблагодарят внуки».



По этому случаю у него родилось  четверостишие:

Прояснится  синь  неба, нахмурится,

Проплывут облаками года,

Уплывёт с ними что-то, забудется

Но берёзка одна никогда…

(Фото шахты и шахтёров в забое, фото Молодцова с товарищами по работе)

В 1930 году ЦК ВЛКСМ обратился к молодёжи с призывом «На шахты! В забои!». Уголь объявили «чёрным золотом», «хлебом индустрии». На комсомольском собрании Молодцов сообщил, что хочет мобилизоваться на Донбасс. Товарищи постановили отпустить Владимира, а секретарём выбрали Тоню Бадаеву. После собрания Молодцов передавал Тоне дела. Он зачитал  Бадаевой «Наказ комсомольцев поселковому Совету». Комсомольцы  планировали закончить электрификацию и радиофикацию посёлка, построить клуб, столовую, пожарную вышку, открыть аптеку, произвести очистку пруда.  Владимир и Тоня проговорили до утра. В дальнейшем Молодцов часто  вспоминал этот откровенный разговор и девушку в гимнастёрке, которую раньше  вроде бы не замечал. С этого времени началась дружба Владимира и Антонины.


19-летний Молодцов получил комсомольскую путёвку на шахту города Донского Тульской области, Подмосковного угольного бассейна. Овладел   несколькими специальностями, в том числе забойщика, избрав наиболее трудную профессию. В день он добывал рекордные 21 – 24 вагонетки угля. Однажды, во время проникновения воды в шахту, чуть не погиб, спасая от гибели товарища.  Работа на шахтах была не из лёгких и опасной. В забоях не хватало воздуха, лампы часто горели, люди задыхались. Не все выдерживали, некоторые пасовали перед трудностями. Случались аварии, в одной из них пострадал Молодцов.  Завалило штрек, выхода не было, пошёл газ. Комсомольцы шахты избрали Молодцова своим секретарём, а с 1933 года Владимир стал помощником начальника шахты.   

На шахте была раскрыта контрреволюционная организация. В раскрытии  вредительства принял участие Владимир Молодцов, и при таких обстоятельствах   молодому человеку предложили перейти на чекистскую работу, что определило  дальнейшую жизнь Владимира. Он был направлен в спецшколу (на точку), после чего поступил в Центральное управление НКВД. В этом же управлении работала  и Тоня Бадаева, которая стала Молодцовой. Появилась семья: жена Антонина Ильинична, сыновья Александр и Владимир, дочь Людмила.


А потом вдруг…


«Началась война…» – в сердца вонзилось

Страшною отравленной стрелой.

И на свете всё переменилось.

И тревога встала над страной.

Эта весть ударила, как бомба.

Гнев народа поднялся волной.

В этот день мы поклялись до гроба

Воевать с проклятою ордой.


1941 год. Владимиру Александровичу поручено выехать в Одессу для организации там партизанского соединения с ударной диверсионной группой на базе Одесских катакомб. К этой трудной, ответственной работе Молодцов был подготовлен всей своей предыдущей жизнью: комсомольская закалка, отличное  знание немецкого языка, опыт шахтёрского труда под землёй, специальная подготовка в школе НКВД и опыт чекистской работы.


Жену Молодцова с тремя детьми эвакуировали в суровое Зауралье. В целях конспирации Владимиру Александровичу не дали проститься с семьёй. Было  разрешено посмотреть на отправку дорогих ему людей с соседнего перрона. На плохо освещённом вокзале Владимир наблюдал, как людей грузили, с узлами и чемоданами, в набитые до отказа товарные вагоны. У одного из вагонов вспыхнул  луч карманного фонаря, и он отчётливо увидел жену с трёхмесячным сыном на руках, а рядом с чемоданами Шурик и Люсенька. Не думал Молодцов, что видит  родных в последний раз.


Одесса с первых же дней войны оказалась прифронтовым городом. Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ об обороне Одессы «до последней возможности». 18 августа 1941 года город был объявлен на осадном положении. 10 августа враг начал штурм одесских укреплений. Одесса оказалась в глубоком вражеском тылу. Город стоял насмерть. Население мужественно переносило тяготы и опасности осады – систематические налёты вражеской авиации и артиллерийские обстрелы, недостаток продовольствия. Воины и население стали единым боевым гарнизоном. Врагу так и не удалось овладеть городом. В сентябре 1941 года советское командование отдало приказ об эвакуации войск из Одессы на Крымский полуостров. Длительная оборона Одессы сорвала планы противника сходу захватить город. Враг потерял под Одессой 160000 солдат и офицеров. Войска уходили, оставалась организация подполья, отряды народных  мстителей.

Одесские катакомбы – это уникальные подземные шахты. За время добычи камня, из которого строилась Одесса, эти шахты стали похожи на большой подземный лабиринт, равных которому по своей протяжённости в мире нет. Их путаный лабиринт превышает длину всех улиц  города.


 С началом Великой Отечественной войны катакомбы стали иметь огромное значение для города, потому что тысячи жителей города вынуждены были прятаться в них от бомбардировок и артобстрелов на протяжении 73 дней.

 

18 июля 1941 года Владимир Александрович прибыл в Одессу. Отныне капитана госбезопасности В. А. Молодцова знали как Павла Васильевича Бадаева. Он взял фамилию жены Антонины. Для центра его имя «Кир», которым он подписывал радиограммы. Так началась операция под кодовым названием «Форт». Костяк отряда составили сотрудники госбезопасности, коммунисты-добровольцы и местные шахтёры. Во время оккупации Украины на территории  Одессы и области действовало 13 партизанских отрядов. А первый из этих партизанских отрядов, которым командовал Молодцов-Бадаев, дислоцировался в катакомбах села Нерубайского, в пригороде Одессы. Вначале Владимиру Александровичу необходимо было узнать план обширных подземных  лабиринтов. Бадаев-Молодцов обратился за помощью в одесский палеонтологи-ческий музей, здесь он получил карты, отчёты, записи по катакомбам, где были партизаны ещё в 1918 году. Село Нерубайское располагалось недалеко от города, где скрестились железная и шоссейная дороги. Это был стратегически важный коммуникационный узел. Подземный лагерь разместили в старой шахте, где  создали запасы продовольствия, горючего для освещения и приготовления еды, которая готовилась в основном на примусах и керосинках.


Были созданы запасы взрывчатки, боеприпасов, оружия и всего необходимого для обеспечения жизни и боя. Подходы, которые вели к лагерю, были забаррикадированы. Второстепенные ходы заложены наглухо и заминированы. В лагере были построены кухня, столовая, спальные помещения, штабная комната, баня, подсобки, амбары и мастерские. Здесь же в катакомбах разместили скот, продовольствие и фуражные склады.  


«Диверсионно-разведывательный» делился на две части. Половина отряда  базировалась в катакомбах, другая же половина размещалась в городе на конспиративных квартирах. Это были разведчики – «глаза и уши отряда». Они  собирали важную военную информацию и внедряли своих агентов к фашистам.

Все тяготы и опасности жизни партизан под землёй бок о бок с командиром делили его заместитель Васин Яков Фёдорович и комиссар отряда – Иван Николаевич Петренко, командир молодёжной группы Яков Гордиенко – школьник и отчаянный комсомолец.


Командир разведчиков Пётр Балошин и разведчицы Тамара Межигурская (фото), Тамара Шестакова и другие отважные бойцы.


За время пребывания в катакомбах большинство партизан не видели не только солнца, но и обычного света, поскольку на боевые операции они выходили только по ночам. От постоянной сырости портились продукты, прорастали овощи, ржавело оружие и патроны, останавливались часы.

В октябре 1941 года подпольщики вышли на выполнение первого боевого   задания… Успех этой операции был важен для всей дальнейшей борьбы отряда с фашистами. Тщательно замаскировавшись, прижавшись к земле, ждали бойцы врага. На дороге показался вражеский отряд. Впереди на лошади ехал офицер, за ним шла колонна автоматчиков. Партизаны открыли прицельный огонь. Фашисты  никак не могли сообразить, откуда ведётся обстрел. Бой закончился быстро.  Немногим вражеским солдатам удалось спастись бегством. Бадаев поспешил укрыть истребительный отряд в катакомбы.


В отряде капитана Бадаева большое внимание уделялось сбору информации. Она поступала от бойцов, возвращавшихся из очередного рейда, от верховых разведчиков, рыбаков, железнодорожников, крестьян. Донесения в штабе перепроверялись, зашифровывались  и по рации передавались в Москву, в Центр. Отсюда они поступали в управление разведки, в Генеральный штаб.


Яша Гордиенко, который большую часть времени проводил по заданию Молодцова-Бадаева у железнодорожного вокзала, раздобыл и принёс расписание движения железнодорожных поездов. Один эшелон был подчёркнут и назван эшелоном «люкс», что свидетельствовало о его важности. Долго совещались  партизаны, а когда стемнело, отобранные для выполнения задания бойцы, нагрузившись взрывчаткой, вышли из катакомб. Весь вокзал был оцеплен вражескими  солдатами. В стороне стояли  почётный караул и военный оркестр.  Но встреча поезда особого назначения не состоялась.


В ночь на 17 ноября 1941 года поезд был подорван. Под его обломками нашли гибель более 300 высокопоставленных фашистских сановников, это  переполошило фашистское командование, и в катакомбы отправились карательные войска,  которые обстреливали все входы в катакомбы, а затем один из фашистских отрядов вошёл в них. Завязался бой, который длился более трёх   суток. Фашисты убедились, что под землёй воевать нельзя: без света в них никуда не пойдёшь, и они стали закладывать входы в катакомбы – бетонировать, минировать их. Разведчики, действовавшие извне, стали поддерживать связь с катакомбами с помощью колодца: спускали в ведре записку, которую в катакомбах перехватывали партизаны. Так они известили, что фашисты привезли баллоны и будут пускать газы… Оккупанты пустили в шахту хлорный газ.   Партизаны были заблокированы со всех сторон на глубине 50 метров. Заблаговременное предупреждение спасло партизан. Они успели сделать перемычки, которые отделили их от пущенных газов, но одновременно и от притока свежего воздуха.


Люди стали задыхаться, с каждым днём кислорода становилось всё меньше. В этих условиях они искали новый выход. Искали неделю, вторую. И только на 22-й день, расчистив покинутый колодец, они почувствовали приток свежего воздуха. Семь месяцев отряд Молодцова находился в катакомбах. Почти каждый  день Молодцов-Бадаев передавал в центр сведения о дислокации противника.    Партизанская группа Молодцова до конца 41-го года пустила под откос 5  вражеских эшелонов с боевой техникой и живой силой. Было взорвано здание Военной комендатуры во время собрания  высокопоставленных лиц. Там погибло 200 офицеров вермахта. Взорвали штаб 10-й пехотной дивизии, погибло около 100 фашистов.

Враг неистовствовал. В Одессе почти ежедневно проводились облавы.     Фашисты издали приказы «О порядке передвижения граждан», «О запрещении гражданам ходить из села в село». Запрещалось петь советские песни, иметь пластинки советских композиторов, книги и картины советских писателей и художников. Кровавым террором фашисты хотели запугать советских людей, поставить на колени. Но гитлеровцы жестоко просчитались. Подпольщики обращались с воззваниями к различным слоям населения. «Уничтожайте паровозы, вагоны, пускайте составы под откос. Не мазутом, а песком засыпайте буксы, поджигайте цистерны с бензином, создавайте пробки на станциях, всеми средствами разрушайте транспорт ненавистных оккупантов!»


Оккупанты мобилизовали всю свою разведку и контрразведку, жандармерию на поиск партизан. Их отрезали от внешнего мира. Только отдельным связным отряда и самому Молодцову иногда удавалось проникнуть через посты фашистов  и встретиться в городе с нужными людьми. Эти встречи были связаны с большим риском, но другого выхода не было. Последний раз Владимир Александрович и его связная Тамара Межигурская (фото Тамары Межигурской) выбрались из катакомб 8 февраля 1942 года, но обратно  не возвратились. Через несколько дней в Одессу была послана вторая связная Молодцова – Тамара Шестакова, но и она исчезла. Для выяснения обстановки в город отправили опытного разведчика  Сергея Виноградова. Он возвратился и доложил, что Павел Бадаев и его связная Тамара Межигурская, руководитель молодёжной группы Яков Гордиенко и его брат Алекс арестованы на квартире связного Бойко, а позже была задержана и отправлена в следственную тюрьму связная Тамара Шестакова.

Вражеская контрразведка при прямом содействии предателя Бойко, ставшего официальным сотрудником центра спецслужбы информации, в течение февраля – марта 1942 года арестовала ряд участников диверсионно-разведывательного отряда. Бойко рассказал обо всём и обо всех даже без дополнительного нажима следователя.  


Молодцов-Бадаев понял, что в их рядах появился предатель. Кто же он? Эта мысль терзала командира. Бадаев был для фашистов символом непокорённой Одессы, неуловимым и беспощадным. Его посадили в одиночную камеру.  Аресты продолжались. Одним словом, организация была раскрыта. В тюрьме был ад. Арестованными занималась специальная группа немецкой контрразведки, но и она не смогла заставить подпольщиков заговорить.


Здесь в тюрьме авторитет Бадаева оставался непреклонным. Командир общался с товарищами с помощью тюремного телеграфа – перестукиваясь с соседними камерами. После того, как его перевели в общую камеру, он стал настоящим организатором и вдохновителем борьбы заключённых против своих палачей. Он давал инструкции перед допросами, подсказывал, о чём можно рассказывать, а о чём надо молчать. Заключённые мужественно перенесли все пытки и издевательства палачей. Оккупанты так и не смогли установить  действительной фамилии Павла Бадаева. Не добившись ничего от командира и других арестованных, фашисты вынуждены были устроить им очную ставку с  Бойко. Таким образом, подпольщикам стало известно имя предателя. Но как же сообщить об этом товарищам, продолжавшим борьбу? Выход сумел найти Яша Гордиенко, он нелегально передал на волю записку, в которой сообщил имя предателя. Им был связной – Бойко.


Так партизаны сорвали планы фашистов использовать Бойко как осведомителя и провокатора в целях выявления и разгрома одесского подполья.


 Фашисты приговорили Бадаева и его товарищей к расстрелу. Молодцова- Бадаева, прежде чем расстрелять, долго водили по улицам в кандалах, желая устрашить не покорившееся население Одессы. Но они жестоко ошиблись. Даже свою смерть Молодцов сумел превратить в акт патриотизма. Он показал населению города, что его можно убить, но нельзя поставить на колени. На все уговоры и обещания, на все речи фашистских адвокатов Молодцов повторял одно  и то же: «Я русский и на своей земле пощады у врага просить не собираюсь!»

 Фашисты тайно совершили казнь в ночь на 30 июня 1942 года. В. А.  Молодцова  вместе с Тамарой Межигурской   вывезли под усиленной охраной увезли дальше в степь  и расстреляли .  Позже останки  Героя были перенесены на Аллею Славы в г. Одессу.

(Фото: обелиск на могиле Молодцова).

Родина высоко оценила героическую борьбу партизан соединения под командованием Владимира Александровича Молодцова. Многие из них награждены орденами и медалями СССР (фото – награды Молодцова), а сам командир Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года удостоен звания Героя Советского Союза «за геройский подвиг, проявленный при выполнении специальных заданий в тылу противника». За боевые заслуги Владимир Александрович награждён также орденом «Красное Знамя», медалями «За оборону Одессы» и «Партизану Отечественной войны.

Владимир Александрович очень переживал за свою семью. В своих письмах жене он писал «Береги себя и ребят. Не жалей для них ничего, чтобы не случилось в будущем, воспитывай в них любовь к Родине». Жена капитана  государственной безопасности – Антонина Ильинична, выполнила наказ мужа. Всё посвятила детям, и они выросли достойными людьми.

 

 


 

Доклад на тему: «СЛУЖАЩИЕ МОСКОВСКО-РЯЗАНСКОЙ (КАЗАНСКОЙ) ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ И ИХ РОЛЬ В КЛЮЧЕВЫХ СОБЫТИЯХ ИСТОРИИ МАЛАХОВКИ»

Доклад на тему:

 «СЛУЖАЩИЕ МОСКОВСКО-РЯЗАНСКОЙ (КАЗАНСКОЙ)  ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ

И ИХ РОЛЬ В КЛЮЧЕВЫХ СОБЫТИЯХ ИСТОРИИ МАЛАХОВКИ»

 

 

  VIII Музейные чтения «Люди, события, факты»

МУК «Музей истории города Бронницы»

19 октября 2017 года

 

 

 

Докладчик –

зав. научно-просветительским отделом  Д. В. Давыдова

 

 

 

Адрес музея: городской округ Люберцы,

посёлок Малаховка, ул. Шоссейная, д. 40.

Телефон: 8 (495) 501-42-44

 

 

2017 год

 

СЛУЖАЩИЕ МОСКОВСКО-РЯЗАНСКОЙ (КАЗАНСКОЙ)  ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ

И ИХ РОЛЬ В КЛЮЧЕВЫХ СОБЫТИЯХ ИСТОРИИ МАЛАХОВКИ

 

Для развития Малаховки весьма важное значение имело открытие Рязанской железной дороги.  Строительство было вызвано важными экономическими интересами. В 1858 году было разрешено производить изыскания к устройству железной дороги от Москвы до Саратова «с высочайшего Его Императорского Величества соизволения». 9 июня 1860 года было утверждено направление дороги между Москвой и Коломной, а уже 11 июня на этом участке начались работы. Движение поездов было разработано левосторонним до Рязани; таковым оно сохранилось до наших дней. С самого начала сооружались 6 промежуточных станций: Люберцы, Быково, Раменское, Фаустово, Воскресенское и Пески. Спустя полтора года после начала строительства, в январе 1862 года, появилась возможность проехать по головному участку пути. Первый пробный рейс был совершён по только что проложенному пути – от Москвы до села Раменское. А в июле 1862 года уже было открыто движение поездов до самой Коломны. С этого времени по дороге стали ежедневно ходить две пары товарно-пассажирских поездов.

Объём перевозок непрестанно возрастал, появлялись новые станции. После открытия движения на Московско-Казанской железной дороге стало развиваться дачное строительство. Наиболее популярным среди дачников стал район Томилино-Быково.

В 1880 году открылась пассажирская остановка дачных поездов на 27-й версте, которую назвали Малаховкой по имени ближайшего населённого пункта, Соколово-Малахово, от которого дорога прошла в одной версте. Ближайшими станциями были Люберцы (на 19-й версте) и Быково (на 31-й версте). Вблизи этой платформы со временем возник дачный поселок Малаховка.

Служащие дороги пользовались бесплатным проездом и составляли значительную часть пассажиров в первые годы застройки посёлков. Их доля в общем числе пассажиров в 1903 году составляла 40%, в 1908 году 35% и в 1911 году 27%. Кроме того, Правление Общества уделяло серьёзное внимание материальному положению своих служащих. В Москве для работников железной дороги было построено несколько домов, однако городские квартиры по сравнению с частными домами, по мнению Правления, имели ряд неудобств. Хорошее и комфортное жильё по невысокой цене служащие могли найти лишь в отдельном подмосковном посёлке. Своим служащим Правление дороги предоставляло льготные условия для строительства дач: выдавало ссуды, наряды на бесплатную перевозку строительных материалов. Наталия Николаевна Чебышева вспоминала о жизни железнодорожников в Малаховке так: «В Малаховке почти с момента её возникновения жили главным образом служащие на железной дороге, так как владельцам (магнатам железной дороги) выгодно было заселять станции. <…> Служащим предоставлялась льгота на провоз стройматериала. Сосновые брёвна – сухие, не ставные, привозили из-под Рязани. Поэтому дома были долговечны. Железнодорожники знали друг друга»

Железнодорожные служащие, будучи первыми постоянными жителями Малаховки, играли важную роль в жизни посёлка и приняли участие в основных событиях его дореволюционной истории. Особенно выделим несколько семей.

Чебышевых. Сергей Иванович Чебышев был начальником отдела налогов и сборов Казанской железной дороги, позже – казначеем в школе над оврагом.  Получил участок, построил дом в 1896 году. Дом сохранился, но без террасы, над которой возвышалась башенка. Его брат Николай Иванович Чебышев – тоже был железнодорожником. Не имел высшего образования, занимал небольшую должность, вроде помощника бухгалтера. Построил дом для себя и дом для своей матери (Южная улица и Тургеневский проезд). Имел большую семью. Дочери: Нина, Мария, Ольга, Наталья, Валентина и самая младшая – Елизавета.

Шепель. Недалеко от Чебышевых, на улице Южной, жила семья Шепель. Вот фотография их дома.

Мыслины. Многие малаховцы знают весьма приметный дом архитектора В. А. Мыслина (Советская, 15) неподалёку от Петропавловской церкви. Спроектировал дом сам хозяин – железнодорожный инженер А. М. Мыслин. Дом построен в лучших традициях дачной архитектуры, деревянный, с резьбой на фронтоне, большими окнами.

Черниковы – семья, жившая в Малаховке на ул. Толстого. Семья эта была крестьянско-купеческого происхождения. Сергей Николаевич Черников окончил военно-инженерное училище. Некоторое время работал на Казанской железной дороге, а затем на электростанции Грюнберга в Малаховке; устанавливая электропроводку на одной даче в Малаховке, на террасе он видел эсерку Фанни Каплан, предположительно совершившую покушение на В. И. Ленина на заводе Михельсона. С 1919 по 1922 год он работал электротехником на электростанции Красковской больницы, а с 1922 года осветителем Летнего театра. Его сестра Наталия стала сестрой милосердия в Красковской земской больнице. Во время Первой мировой войны некоторые жители брали поправляющихся раненых к себе домой. Так же поступали и Черниковы; за больными ухаживала Наталия.

Кравец и Поликарпов. По воспоминаниям Арии Карловны Куршевиц, архитектора и краеведа, одной из собирателей общественного музея, большая дача на углу ул. Советской, где был красивый сад и декоративные ели, принадлежала архитектору Кравецу, работавшему в правлении Казанской железной дороги. Улица Малая Коренёвская, вблизи Коренёвского шоссе, с односторонней застройкой из 12 дач фасадом в сторону большого хвойного лесного массива, заканчивалась большой благоустроенной 2хэтажной дачей, где постоянно жила семья инженера правления Казанской железной дороги Н.Н. Поликарпова: «старшая дочь Наталья Николаевна была учительницей музыки и занималась со мной».

Многие ключевые для Малаховки события или начинались с инициативы железнодорожных служащих, или не обходились без их участия:

1) Малаховка театральная. Неповторимую прелесть и самобытность придавал малаховской дачной жизни Летний театр, где часто выступали известные артисты, ставились спектакли, соответствующие столичному уровню. Первое упоминание о какой-либо театральной жизни в Малаховке – журнал «Театрал» за 1986 год: «Управление Московско-Казанской железной дороги, желая доставить рабочим дороги развлечения, предполагает устроить для них в течение рождественских праздников несколько бесплатных спектаклей. Любителями из служащих управления дороги представлены будут «Женитьба» и «Ворона в павлиньих перьях», причем в антрактах будет играть собственный оркестр п/у г. Шеффера. Спектакли будут устроены в помещении мастерских дороги и состоятся 27 и 30 декабря, а затем 2 и 3 января будущего года».

Журнал «Театрал» за 1987 год: «В дачной местности Малаховка (в 27 верстах от Москвы по Моск.-Каз. ж/д) кружок любителей, преимущественно из служащих названной дороги, в истекшее лето дал 7 спектаклей. Постановка отличалась тщательной срепетовкой и общим ансамблем. <…>. Ввиду успешного начала предполагается построить в будущем году в Малаховке закрытый театр и ставить в нем спектакли еженедельно». В антракте, несмотря на мокрый грунт, подростки и юнцы с наивными девицами танцевали и резвились без устали. Площадка перед сценой (с местами для публики), а равно и небольшой садик были переполнены публикой. Очень хорош оркестр». 10 марта 1904 года артист Григорий Степанович Васюченко-Галицкий подал прошение в Строительное отделение Московского Губернского Правления о разрешении на строительство театра, и театр был построен в 1904 году.

2) Конка.На заседании Правления Общества Московско-Казанской железной дороги в 1899 году было рассмотрено «Дело о сооружении подъездного конно-железнодорожного пути общего пользования к платформе Малаховка». Для улучшения развития дачной жизни в Малаховке правление утвердило соглашение с владельцем земли, кандидатом права Алексеем Дорофеевичем Соколовым по вопросу строительства конки в пределах его владения в «сельце Малаховка». Предполагалось, что конная железная дорога будет эксплуатироваться в течение летнего дачного сезона – с 1 мая по 1 сентября. Тариф на всё протяжение линии составлял 5 копеек, а на половину пути – 3 копейки при ежедневной перевозке в оба конца 250 пассажиров.Правление имело в виду, что на тот момент во владениях Соколова насчитывалось около 200 дач и что «конно-железная дорога, помимо преимущественного передвижения по сообщению дачников между собою и с купальнями на реке Македоновка, может рассчитывать не менее, как на одного пассажира с каждой дачи, что даст 200 пассажиров в день с ежедневною выручкою в 16 рублей». В договоре с А. Д. Соколовым рассмотрены в мельчайших подробностях все детали эксплуатации земли и условия постройки дач вблизи конки.Одним из аргументов в пользу устройства конки указано удачное расположение посёлка, «по своей возвышенной и весьма сухой местности представляющего все данные для успешного развития дачных поселений», но активное строительство дач может развиваться только при наличии удобного пути сообщения со станцией Малаховка. С большим вниманием в документах рассмотрены варианты заводов, которым Общество предполагало заказать вагоны для конки, и среди них даже был устроен своеобразный «тендер», в котором победил Коломенский завод. Протяженность конки составляла 3,2 версты, длина перегонов – 1,6 версты, ширина колеи – 5 футов, скорость движения – 5 вёрст/ час, стоимость строительства составляла 2000 рублей. Конка была разобрана ориентировочно в конце 1910-х.

3) Гимназия. До 1908 года в Малаховке существовала лишь церковно-приходская школа при Петропавловском храме. Дальнейшее образование малаховские дети получали в гимназиях Москвы. Но шло время. Росла не только Малаховка, росли и соседние посёлки по обе стороны Малаховки вдоль железной дороги. Немало было детей рабочих и служащих близлежащих предприятий, самой железной дороги и т.д. Эти обстоятельства и породили мысль создать здесь среднее учебное заведение. Инициатором был врач Красковской больницы Михаил Самойлович Леоненко. Увлекли и писателя Николая Дмитриевича Телешова. Врач Леоненко и писатель Телешов вместе поехали в Петербург к министру народного просвещения Кассо. 30 июля 1908 года последовало распоряжение об открытии среднего учебного заведения в посёлке Малаховка с курсом мужских гимназий для лиц обоего пола. Официально школа называлась «Красково-Малаховское средне-учебное заведение». Из числа состоятельных, влиятельных, имеющих большие связи и особо энергичных лиц был образован «Комитет Общества устройства загородного средне-учебного заведения смешанного типа близ станции Красково-Малаховка». Председателем комитета был М. С. Леоненко. Попечительницей Малаховского средне-учебного заведения Общество выбрало Е. А. Телешову, а почётным председателем Комитета – Н. Д. Телешова. Членами комитета являлись 290 человек, в том числе: С. И. Чебышев, П. П. Медоусов – рядовой железнодорожный служащий, сумевший повлиять на правление Московско-Казанской железной дороги и включить его в состав членов Общества. По сути дела, Правление Московско-Казанской железной дороги являлось шефом гимназии, помогало ей регулярно, изо дня в день, из года в год. Рабочие и служащие дороги перевезли и доставили строительные материалы от изготовителей до места застройки. Их участие представляло подлинный факт личного труда, ибо машинисты должны были совершать лишние рейсы, а диспетчеры должны были ввести их в расписание движения поездов. Помощь железной дороги этим не ограничивалась. По финансовой отчётности видно, что Правление дороги ежегодно отпускало Комитету Общества пособия не менее 600 руб., ежедневно отвозило на занятия и с занятий учащихся, живших вдоль линии железной дороги.

В 1910 году из частных зимних дач Дейстфельда и Давыдова учащиеся были переведены в новое светлое, просторное двухэтажное здание. На 1914/1915 учебный год всего учащихся вместе с приготовительными классами в школе числилось 198 учеников. В школе работали педагоги высокой квалификации, эрудированные и, по сути, обладающие энциклопедическими знаниями, расширенная программа по изучению основ наук сочеталась с трудовым обучением. Из стен школы вышли выдающиеся деятели науки и культуры. Сейчас в здании бывшей гимназии находится средняя школа № 48.

4) Фотохроника Малаховки. Говоря о дореволюционной Малаховке, мы непрменно обращаемся к фотографиям из наследия Алексея Тимофеевича Саладина. Живя на станции Люберцы,  Алексей Тимофеевич поступает в Управление Московско-Казанской железной дороги на должность  делопроизводителя. После возвращения из ссылки (за участие в событиях 1905 года) Саладин поселился с семьей в селе Раменское, где работал мелким чиновником на железнодорожной станции. Образцом краеведческой литературы можно считать его «Путеводитель по пригородным и дачным местностям до станции Раменское Московско-Казанской железной дороги». Саладин  очень любил  Красково, Удельную, Быково, Малаховку: «Дача – не мода и не безразличное удовольствие, а потребность нашего организма, нуждающегося хотя бы время от времени в чистом и богатом кислородом воздухе, солнце, купании и хорошей, не зараженной воде». Саладин, в своих Малаховских «этюдах», запечатлел достопримечательности дачного посёлка по обе стороны от дороги, некоторые из них дошли до нас в почти первоначальном виде, а другие канули в лету.

После Октябрьской революции многие дачи были национализированы. В годы индустриализации в пустующих дачах расселили значительное число вновь приехавших в Москву рабочих.Возникло несколько дачных посёлков для работников различных отраслей: Красная Звезда, Мосдачтрест, Май, Обрабпрос. В результате всего этого состав населения сильно изменился, и служащие Казанской железной дороги перестали быть столь многочисленной и авторитетной группой населения. Но и в 20-е – 30-е годы железная дорога представляла жильё своим служащим на северной и южной сторонах Малаховки (ул. Некрасова, Рельсовая и др.)


Международная научная конференция «А.Н. СКРЯБИН В ХУДОЖЕСТВЕННОМ КОНТЕКСТЕ ЭПОХИ»

26 апреля зав. научно-просветительским отделом МКУК "Музей истории и культуры ГП Малаховка" Д. В. Давыдова приняла участие в Международной научной конференции «А.Н. СКРЯБИН В ХУДОЖЕСТВЕННОМ КОНТЕКСТЕ ЭПОХИ. К 145-летию со дня рождения Александра Николаевича Скрябина». Конференция проходила с 25 по 27 апреля в Мемориальном музее А.Н. Скрябина в Большом Николопесковском переулке (Москва), но в её организации также участвовали Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры им. М.И. Глинки, Московская государственная консерватория им. П.И. Чайковского, Российская академия музыки им. Гнесиных и, конечно, «Фонд А.Н. Скрябина», возглавляемый потомком композитора Александром Серафимовичем Скрябиным, - он же был ведущим Третьего заседания (26 апреля, 10.30 - 14.00). Доклады этой секции повествовали о том, каким представал Скрябин в письмах и воспоминаниях близких, коллег и современников.

Дарья Давыдова рассказала о воспоминаниях Нины Аркадьевны Сомовой (Цветковой) - жительницы Малаховки, преподавателя музыки. В своих мемуарах Нина Аркадьевна утверждает, что была ученицей Александра Николаевича Скрябина, занималась в его классе в консерватории, а после его смерти перешла в класс Веры Ивановны Скрябиной. Увлекательно и эмоционально написанные мемуары вызывают определённые вопросы в плане фактическом, в них много загадочных моментов, требующих исследования. Интересна и история малаховского дома, где Н. А. Цветкова прожила более полувека.

Стоит отметить очень высокий уровень организации конференции. Все доклады были подобраны и расположены в программе очень продуманно, докладчики прекрасно дополняли друг друга. Выступали и гости из-за рубежа - из Франции и США, их выступление сопровождалось последовательным переводом. Полагаем, что конференция открыла новые грани жизни творчества и окружения А. Н. Скрябина для всех участников, а тем, кто не является специалистом-скрябиноведом, помогла лучше понять удивительный мир, созданный композитором.



Н. А. ЦВЕТКОВА (СОМОВА) И ЕЁ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ А. Н. И В. И. СКРЯБИНЫХ


Доклад на тему:

 «Н. А. ЦВЕТКОВА (СОМОВА)

И ЕЁ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ А. Н. И В. И. СКРЯБИНЫХ»

 

Мемориальный музей А.Н. Скрябина

Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры им. М.И. Глинки

Московская государственная консерватория им. П.И. Чайковского

Российская академия музыки им. Гнесиных

«Фонд А.Н. Скрябина»

 

Международная научная конференция

«А.Н. СКРЯБИН В ХУДОЖЕСТВЕННОМ КОНТЕКСТЕ ЭПОХИ»

К 145-летию со дня рождения Александра Николаевича Скрябина

25 – 27 апреля 2017 года

 

Составитель –

зав. научно-просветительским отделом  Д. В. Давыдова

 

 


Н. А. ЦВЕТКОВА (СОМОВА)

И ЕЁ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ А. Н. И В. И. СКРЯБИНЫХ

 

Имя Нины Аркадьевны Цветковой (урождённой Сомовой) мало знакомо широкой аудитории. Кто же она такая? Это личность, бесспорно, загадочная. Нина Аркадьевна Сомова – автор мемуаров, хранящихся в МКУК «Музей истории и культуры ГП Малаховка». Известно, что она была пианисткой, работала педагогом и музыкальным работником в Малаховке, где и прожила большую часть своей жизни. Мемуары, написанные в начале 1960-х, посвящены событиям юности Нины Аркадьевны. В 2014 году в приложении к журналу «Малаховский музей» № 2 была издана часть «Мемуаров». Планируется публикация и остального материала.

Согласно изложенному в мемуарах, Нина Аркадьевна Сомова была уроженкой города Сарапула. Город расположен на правом (высоком) берегу реки Камы, в юго-восточной части Удмуртии, в 62 км от Ижевска и в 1143 км от Москвы. Отец Нины Аркадьевны, талантливый самоучка, был учёным-метеорологом, дядя, Николай Иванович Сомов – редактором и издателем газеты «Кама». С самых юных лет Нина проявляла незаурядные способности к музыке. В возрасте 11 лет на концерте Леонида Витальевича Собинова она заменила аккомпаниатора, который, увлёкшись гуляниями на святочной неделе, не пришёл на концерт. (См. Приложение 1.)

В шестнадцать лет Нина Сомова приезжает в Москву – поступать в консерваторию. В Москве она живёт в квартире Авдотьи Ивановны Дедюхиной (давней подруги её тёти), навещает тяжелобольную тётю и, конечно, усердно готовится к предстоящим вступительным экзаменам. Всю ситуацию меняет одна поездка в лифте, где Нина знакомится с Верой Ивановной Скрябиной. (См. Приложение 2.)

Сам текст «Мемуаров» Нины Аркадьевны заслуживает внимания и достоин прочтения. Мемуары написаны прекрасным языком, увлекательны, эмоциональны и, несмотря на полвека, прошедшие с тех пор (мемуары написаны в 1963 году), автор передаёт дух эпохи во множестве подробностей. Но не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд. Автор упоминает немало известных личностей, но описываемые события, связанные с ними, вызывают немало вопросов. Несоответствия привлекают внимание с самого начала:


  1. Все источники нам говорят, что в последние годы жизнь А. Н. Скрябина была связана в основном с композиторской и концертной деятельностью, но никак не с педагогикой. Не вполне понятно, как Нина могла учиться у Скрябина, когда он к тому времени уже давным-давно не преподавал в консерватории, где он работал с 1898 по 1904 год. Более того, ведь и в личном деле Нины имя Александра Николаевича никак не фигурирует — ее преподавателями были В. И. Скрябина и П. Н. Страхов. Нина Сомова пишет, что поступила в консерваторию в 1915 году. В личном деле стоит дата её поступления (1914 год) и дата рождения (1895 год). Если последняя дата соответствует действительности, Нине было на самом деле около 19 лет, а вовсе не 16. В свидетельстве о рождении указано …………
  2. Нина Аркадьевна очень подробно описывает доброжелательное общение с супругами Скрябиными – радушный приём Веры Ивановны, первую встречу с Александром Николаевичем. Но к тому времени (1915 год) Александр Николаевич и Вера Ивановна уже давно не жили вместе и не общались. Возникает ощущение, что автор по какой-то причине датирует 1915 годом события, которые на самом деле происходили много раньше.
  3. Возможно, самое удивительное: в разговоре с А. Н. Скрябиным Нина вскользь говорит, что является племянницей Константина Андреевича Сомова, выдающегося русского живописца:


« … Ваша фамилия Сомова? Художник Сомов кем Вам приходится?

Это мой дядя, Константин Сомов. Меня зовут Нина»

Далее эта тема не получает никакого развития и родство с К. А. Сомовым более нигде не упомянуто. В начале 2017 года с Музеем истории и культуры ГП Малаховка поделился своими изысканиями Михаил Сомов, исследующий историю своего рода. Приведём письмо Михаила:

«Нина Аркадьевна Сомова, её родители также должны быть изучены. К сожалению, она однозначно не племянница Константина Сомова. Его семья хорошо изучена, известны связи, живы потомки его брата. Маловероятно, но она может быть дальней родственницей, что требует исследования. Отцом Нины Аркадьевны, скорее всего, является личный почётный гражданин Аркадий Трофимович Сомов, житель Воткинска и Сарапула (брат – Александр Трофимович). Аркадий Трофимович Сомов – автор книги «Школьный календарь: Справ. и запис. книжка для преподавателей нар. уч-щ и церк.-приход. школ...» (А. Т. Сомов. – Сарапул : тип. М. Е. Постниковой, 1898)»

Где ещё можно почерпнуть достоверные факты биографии Нины Аркадьевны Сомовой-Цветковой? Фотографий её на данный момент не обнаружено ни в её доме в Малаховке, ни в личном деле, хранящемся в архиве Московской консерватории. Личное дело даёт нам следующие факты: Нина Аркадьевна Сомова, дочь личного почётного гражданина города Сарапула Аркадия Трофимовича Сомова, родилась 12 сентября 1895 года; поступила в Московскую консерваторию по классу фортепиано в сентябре 1914 года, выбыла из неё в сентябре 1917. К личному делу прилагается «прошение» о принятии её в консерваторию (набранное на машинке) и что-то наподобие экзаменационной ведомости с некоторыми оценками.

Документы из домашнего архива дают нам представление о дальнейшей судьбе пианистки. Прерванное обучение в консерватории она окончила лишь в 1937 году. Предшествовавшее десятилетие стало для неё насыщенным – в 1926 году Нина Аркадьевна вышла замуж за Константина Николаевича Цветкова, а в 1927 году был построен дом в Малаховке на улице Некрасова.

Стоит особо отметить интересную историю места, выбранного для строительства дома. Владельцами северной Малаховки до революции были братья Павел Алексеевич и Сергей Алексеевич Соколовы. С. А. Соколов писал стихи под псевдонимом Сергей Кречетов и организовал в 1903 году издательство «Гриф», в котором печатались первые сборники стихов А. Блока, В. Ходасевича, А. Анненского и других представителей литературы символизма, Дом Н. А. Цветковой стоит на месте одной из дач семьи Соколовых, где жила в июле-августе 1905 года Нина Ивановна Петровская, жена С. А. Соколова и муза В. Я. Брюсова. В переписке Валерия Брюсова и Петровской фигурирует именно малаховский адрес дачи. Судя по плану 1906 года, небольшой дом находился в глубине участка.

На этом месте позже и поселилась Нина Аркадьевна Цветкова. В Малаховку она переехала в начале 1920-х годов (согласно домовой книге). Там она работала музыкальным работником в Малаховском детском городке. С жильем у Нины Аркадьевны возникли проблемы. И благодаря куратору детского городка Н. К. Крупской ей был построен дом. Выйдя на пенсию, Нина Аркадьевна преподавала на дому; в частности, у неё училась одна из будущих студенток класса А. И.  Хачатуряна, композитор Ирина Павловна Куликовская.

Не имея прямых наследников, Нина Аркадьевна Цветкова решила завещать дом тем, кто будет за ней ухаживать в последние годы жизни. Подходящих кандидатов она нашла не сразу; в итоге в конце 1970-х годов в доме поселились инженеры в области космической связи Вадим Фёдорович и Татьяна Васильевна Васильченко со всей большой семьёй. После смерти Нины Аркадьевны в 1983 году наследницей стала Татьяна Васильевна Васильченко, умершая в 2008 году. Нынешняя владелица дома – Оксана Вадимовна Гринвуд, по специальности преподаватель русского языка и литературы, сейчас живёт с мужем Ианом Гринвудом (известным британским спортсменом) в селе Царевец (область Враца, община Мездра), Болгария. В доме много лет прожила и живёт сейчас её дочь - автор этих строк, Дарья Валерьевна Давыдова. Обстановка этого дома, живое ощущение овеществлённого прошлого, которое окружает меня здесь и сейчас, и побудили меня заниматься историей родной Малаховки и связать свой путь с Музеем истории и культуры ГП Малаховка.

В наступающем 2017 году исполняется 90 лет с постройки дома. Он достойно встречает солидную дату. Представители нашей семьи никогда не стремились избавиться от памятных вещей, напоминающих о первой хозяйке нашего дома. При всех разночтениях, неясностях и загадках биографии Нины Аркадьевны Сомовой-Цветковой, в бытовом плане она оставила после себя довольно много предметов, представляющих интерес. Нине Аркадьевне принадлежал кабинетный рояль Bluthner, стоящий в центре гостиной; раньше гостиная была соединена с соседней комнатой, образуя своего рода концертный зал. О прошлом напоминают два шкафа в стиле «модерн» (один из них имел дверцу с зеркалом, расписанным рукой Нины Аркадьевны) и различные предметы мелкой мебели, посуда, вышивки. Часть этих предметов находится сейчас в фондах Музея истории и культуры ГП Малаховка.

Старожилы посёлка и сейчас помнят Н. А. Цветкову. Кто-то ходил к ней заниматься, кто-то посещал детские праздники и ёлки, которые она устраивала дома на Новый год.

 

Зав. научно-просветительским отделом ____________ Д. В. Давыдова


Приложение 1

Фрагмент дневника. Концерт Л. В. Собинова в Сарапуле (приводится в сокращении)

Собинов был очень весело настроен, шутил, смеялся и говорил, что аккомпаниатор его, верно, загулял: «Пропал мой Петрушка! Он выпить любит, и даже очень! А если ещё с девочками, то совсем забудет, что у него сегодня концерт». Но так как время ещё было раннее, то пока что об этом никто серьёзно не беспокоился.

В семь часов мы начали одеваться. Моё платье огорчало меня чуть не до слёз: оно было короткое, выше колен, какого-то младенческого фасона, с большим бантом на поясе, как носят очень маленькие девочки. В довершении всего мне распустили волосы и старая Артемьевна подвивала их длинными локонами, по-кукольному.

Бабушка здоровалась с Василием Васильевичем.

– Вы за нами? Ехать в концерт?

– Большая неприятность… Концерт может не состояться! Всё ещё не найдём аккомпаниатора… пропал, как иголка в сене!

До начала концерта оставалось 20 минут.

– Мария Евсеевна, я забежал с вами посоветоваться. Что делать? Собинов рвёт и мечет… Сорвать такой концерт! Публики полным-полно с 6 часов. К кому бы мне обратиться? Я думал, не выручит ли Ниночка?

– Что вы, Василий Васильевич! Это ведь не домашний маленький концерт, это величайшая знаменитость! Собинов – и вдруг девочку выпустить с ним на сцену!... Кого-нибудь найдёте в клубе, ни один музыкант сегодня не останется дома, все хотят послушать Собинова… И такой случай!

Здесь всё было так знакомо!.. Рояль нынче был полуоткрыт и сдвинут в бок, освещение было очень сильным и ярким. По сцене метался рослый, стройный не то блондин, не то шатен во фраке: это и был Собинов. Когда я увидела его лицо, полное огорчения и страдания, – мне захотелось успокоить, помочь ему. Он был очень красив. Одухотворённые глаза, мягкие и правильные черты лица с чистым овалом; сейчас он был бледен от волнения. Стиснув руки и крупно шагая, он то подходил к маленькой дырочке в замке, то всматривался за кулисы… опять шагал, возвращался и  бросился в кресло, стоявшее за кулисами. Тогда я тихонько обошла кругом рояль, чтобы заглянуть, какие ноты стоят на пюпитре. Это был томик романсов Чайковского, очень потрёпанный и «уработанный». Перелистав его страницы, я убедилась, что мне хорошо знакомы эти романсы. Вбежал Василий Васильевич, вконец растрёпанный.

– Ну, достали кого-нибудь? – с  нетерпением спросил его певец.

– Леонид Витальевич! А что, если Вам прорепетировать так чуть-чуть! Вот с этой нашей барышней? Это племянница Николая Ивановича, она замечательно какая музыкантша... думаю, что не подведёт? А, Ниночка? – он заботливо заглядывал в глаза то мне, то Собинову. Тот рассердился.

– Вы что, младенца мне подсовываете?! Нет, уже лучше пусть концерт сорвётся, чем позориться. Но неужели, неужели во всём вашем городе нет ни одного хорошего аккомпаниатора?

– Так вот, наша Ниночка всегда, т.е. часто аккомпанирует… Вы попробуйте, пожалуйста, её!…

Сердито и горестно смотрел на меня Собинов:

– Сколько же лет тебе, девочка?

– Скоро будет двенадцать…

Мне было горько и обидно.

– Но ты когда-нибудь слышала, может быть играла что-нибудь из Чайков-ского? – безнадёжно спрашивал он.

– Вот эти романсы, что в Ваших нотах, я знаю почти все наизусть.

– Наизусть? Знаешь аккомпанементы наизусть? Разве в музыкальной школе этому учат?

– О, нет! Это я аккомпанировала своему дяде, дяде Боре. У него такой же, как у вас, голос. То есть тоже тенор.

– Нет, не могу … Что хотите, делайте, Василий Васильевич, а я никогда не выступал с такими маленькими детьми…

Во мне всё кипело! Какая-то гордость заставила меня сесть за рояль и раскрыть ноты. Раскрыв наугад, я играла вступление к романсу «Ни слова, о друг мой, ни вздоха. Мы будем с тобой молчаливы…»

Доиграв до вступления голоса, я повернула голову к певцу и глазами предложила ему начать петь. Я привыкла командовать так же дяде Боре. Чуть слышно Собинов запел, подошёл ко мне, допел до конца. Перелистнув, он начал «Мы сидели с тобой у заснувшей реки». Я ловила его на лету, почти не смотря в ноты. С возрастающей силой и не скрывая своего удивления, он проверил романсов 5–6, слегка успокоился и сказал Василию Васильевичу:

– Что это за малое чудо? Это племянница Николая Ивановича? Как тебя зовут?

– Нина. Я Нина Сомова. Вот посмотрите, сколько концертов у меня было уже в этом году. – И я подвела его к толстой пачке разноцветных афиш, висевших на гвозде около зеркала за кулисами.

– Почему же твою фамилию печатают крупным шрифтом? Так это, выходит, местная знаменитость? Может быть, и вправду рискнуть? Как ты, Ниночка, посоветуешь мне?

– Я Вас не подведу, – твёрдо, уверенно сказала я. – Не бойтесь! Я сыграю хорошо потому, что это выучено ещё давно.

– Давайте третий звонок! – решился Собинов.

Зазвенел продолжительный и резкий звонок…

Занавес медленно поднялся. Из зала пахнуло табаком, духами и пудрой. Там было жарко, шумно, и тишина наступала медленно. Василий Васильевич сунулся к роялю и положил на стул толстую книгу – чтобы сидеть мне было повыше.

Прижимая ноты, я не спеша зашагала к роялю. К моему конфузу, раздались шумные аплодисменты, это в концерте Собинова приветствовали меня мои подружки по классу, знакомые и друзья. Уселась, жду. Бледный, сам не свой, появился Собинов. Овации, возгласы, аплодисменты… Наконец - тишина. Играю вступление, стараюсь очень… Вот вступает певец. Как он волнуется, до дрожи… Я играю всё звучнее, спокойнее, увереннее, звуками призывая его распеться. И это помогает! Голос его растёт, крепнет, как бы расцветает чудными красками. Вот он, Собинов! Дивный голос, огромная музыкальность, прекрасная дикция… Никогда не слыхала я романсы Чайковского, так по-новому спетые. Я чувствую себя сильной, большой и вдохновенной…

Какое соединение: Чайковский и Собинов! Два гения. Слишком долго хлопают, хочется слушать его голос, а не шум толпы!

Перелистывая ноты и наклонившись ко мне, Собинов шепчет:

– Ты маленькое чудо, умница, прелесть! Я совсем успокоился и поверил в тебя. Вот этот романс сыграешь?

– Да, да. Это я люблю.

И он поёт «Благословляю Вас, леса!».

Все десять романсов первого отделения были исполнены с нарастающим подъёмом и огромной зарядкой. Публика долго чествовала знаменитого певца, не отпуская его со сцены.

На помощь пришел Василий Васильевич, громко объявив: «Антракт! Буфет открыт». Занавес опустился.

В дверях толпились многочисленные гости, делегации, почитатели и поклонники с подарками и цветами. Собинов, порозовевший и довольный, держал меня за руку и не отпускал ни на минуту.

Я говорила ему:

– Самых красивых, самых трудных романсов Вы не спели… Так Сарапул их и не услышит?

– Да ноты у этого Петьки где-то запрятаны, не то в чемодане, не то в коробке с фраком…  Неудобно без него разрывать его имущество.

– Но для Вас – для Вас дело только в нотах? Вы больше не боитесь, что я Вас подведу? – допрашивала я его, и это для меня было очень важно.

– Тебе так хочется услышать эти романсы? Или хочется аккомпанировать самые трудные? – он смеялся, и глаза его сияли.

– И то, и другое! – созналась я.

Второе отделение прошло ещё удачнее, Собинов распелся, чувствовалось, что он «в ударе» и совершенно покорил сарапульцев. Последний романс «День ли царит?» он пел, протягивая обе руки ко мне со словами: «всё, всё, всё для тебя!», что было очень смешно, а мне – конфузно… Под гром оваций Собинов вывел меня на авансцену и низко, в пояс кланялся несколько раз…

Было уже поздно, около 12 часов. Василий Васильевич принёс мне мою ребячью пуховую серую шубку, такой же пушистый капор и варежки, похожие на пуховый шар. Одевая меня, он шепнул на ухо:

– Попросите Собинова помочь вам поступить в Московскую консерваторию. Он ведь всё может…

Собинов прощался со мной долго и очень сердечно:

– Маленькая Ниночка, понимаешь ли ты, как много для меня ты сделала сегодня? Ты спасла мне концерт, спасла настроение, и Сарапул, как и прежде, остаётся одной из милых, светлых моих памяток. Что бы ты хотела иметь от меня на память? Не стесняйся!

Немножко волнуясь, я сказала ему:

– Когда я подрасту, помогите мне поступить в консерваторию в Москве. Вы не забудете меня?

– Нет, нет, никогда, – серьёзно ответил он. – Я сделаю всё для тебя, и ты должна стать большим прекрасным музыкантом. Сохрани вот это.

И он вынул из бумажника визитную карточку. В овале, в углу карточки была его фотография, в центре напечатано: «Солист Его Императорского Величества Леонид Витальевич Собинов». На обороте он написал: «Ниночке Сомовой свободный вход всегда, где я пою, играю или участвую. Подпись».

Ещё прощаемся. Собинов целует мой лоб и говорит смеясь:

- Ты совсем, как заинька серенький… До свидания! Расти большая, и будь такая же умная и музыкальная…

Я уже была в постели, как вдруг вспомнила, что ноты с романсами Чайковского я оставила на сцене клуба, на раскрытом рояле…

– Позвони сейчас Василию Васильевичу, он, наверно, ещё не спит, – сонно сказала бабушка.

В трубке звучала скороговорка Василия Васильевича:

 – Я у телефона. Кто меня спрашивает? – и успокоительно сообщил:

– Ноты у меня, завтра вам завезу, там есть две строчки от Собинова. Привет!  Спокойной ночи!

Когда на следующий день пришла из гимназии, на письменном столе у меня лежали ноты, аккуратно завёрнутые и перевязанные. Развернув, я нашла на последней пустой странице размашистую надпись: «Никогда не забуду маленького серого заиньку, милую сарапульскую Ниночку», и подпись: «Собинов».

 

Приложение 2

Фрагмент дневника. Знакомство с А. Н. Скрябиным (приводится в сокращении)

В один прохладный вечер я вошла в лифт с коробкой папирос для Авд. Ивановны. Я не успела закрыть дверцу лифта, как в него вошла представительная дама в чёрном. Красивое бледное лицо без косметики, чудесные чёрные глаза, маленький гордый, яркий рот. Одета элегантно, дорого и скромно.

– Вам на какой этаж? – спросила я.

– На пятый.

– Неужели в таком возрасте можно курить? – спросила меня дама.

– О нет, что вы, разве девочки вообще могут курить? – я покраснела как клюква.

– Верно, вы приезжая, что сомневаетесь в этом.

– Да, я живу в провинции. А папиросы эти для моей квартирной хозяйки, Авдотьи Ивановны Дедюхиной.

Лифт остановился. Дама вышла, и я за ней.

– Вы живёте у Дедюхиных? – спросила дама. – Кто же там недавно начал играть Скрябина?

– Скрябина? Я не знаю… Я играю, но музыку Скрябина я не знаю…

– Кто же там подбирает по слуху?

– О, это я! Так это произведения Скрябина? Я и днём, и ночью всё слышу то, что хочу подобрать… Но не всё у меня получается!.. – Дама стояла у двери и не уходила. Лицо её было милым, приветливым и слегка грустным.

– Где вы учились музыке?

– Я окончила музыкальную школу в провинции.

– Сколько же вам лет?

– Скоро будет семнадцать… – прибавила я, хотя едва-едва было мне шестнадцать.

– Что же вы думаете делать дальше?

– Я приехала держать экзамен в консерваторию, но все говорят, что попасть почти невозможно.

Дама смотрела с недоверием. Я была в рабочем своём халатишке, растрёпанная, пуховый платок соскользнул, в руках папиросы, сама маленькая…

Помолчав, она сказала:

– Завтра в 5 часов вечера зайдите ко мне. Вот в эту дверь.

– И как же мне вас спросить? – смотрела я на неё.

– Спросите Веру Ивановну. До свидания!

Я спускалась по лестнице к своей квартире. В уме у меня стоял вопрос: что за Вера  Ивановна? Кто она такая?

Кроме платья у меня был с собой костюм и блузки. Я его почистила, подгладила, приготовила блузку, подшила галстук… Авд. Иван. остановилась в дверях с папиросой.

– Куда это ты так начищаешься? Уж не в гости ли?

– К Вере Ивановне. Той, которая живёт над вами.

– К Вере Ивановне Скрябиной? Да кто же тебя туда пустит? Очень нужна ей такая гостья как ты!

– Так Вера Ивановна – это Скрябина? А кто это композитор Скрябин – брат или муж?

– Конечно, муж. Оба они профессора и преподают в консерватории. Это, брат, не нашего поля ягода, с нами они и поздороваться не хотят и не смотрят в нашу сторону. Ты не вздумай туда ходить.

– Как же, Авд. Ив.? Ведь Вера Ивановна сама меня пригласила, и на определённый час.

– Пригласила тебя из вежливости, а ты и вообразила!.. Надо быть тактичной и понимать вежливость. Не ходи.

Но я уже вышла из-под её влияния.

И вот я стою у двери квартиры… Звоню. Дверь открывает пожилая горничная в кружевном фартуке.

– Вы к Вере Ивановне? – говорит она, не дожидаясь моего вопроса. – Вас ждут. Пожалуйста, вот сюда.

Она проводит меня в гостиную. Два рояля стоят рядом. Небольшой гарнитур японской мебели. Большие цветы и среди них белая качалка. В ней покачивается 35–37-летний мужчина с газетой. Это Скрябин! Я узнала его по портретам в журналах, где о нём писали, что он творец новой музыки.

Появилась Вера Ивановна. Я сделала низкий «придворный» реверанс…

– Вот, Александр Николаевич, – сказала Вера Ивановна. – Та девочка, которая по слуху играет твои preludes и этюд. Послушаешь её?

– Здравствуйте! – поздоровался Александр Николаевич. – Очень-очень интересно вас послушать.

Я не знала, за который рояль мне сесть, и выбрала тот, который был открыт. Играя, немножко волновалась. Настоящий, живой композитор, такой особенный как Скрябин, слушает меня, маленькую ученицу из Сарапула.

Окончив, я посмотрела на него:

– Как вы назвали эту пьесу?

– Prelude (прелюд), – не сразу ответил он.

– У меня есть своё название, – сказала я тихо.

Он очень заинтересовался, встал и облокотился на рояль:

– И можно узнать, какое?

– «Цветные стёклышки», и так я стараюсь играть, как будто рассыпаются, звеня, хрустальные осколки.

– Сыграйте что-нибудь, кроме моей музыки. Но на другом рояле вам больше понравится играть.

Сказав себе в душе: «Господи, помоги-ка!», я начала Шопена. Сердитое, гневное начало Скерцо я адресовала Авдотье Ивановне. Философски глубокие andante – были мои мысли и чувства, а ласковые, бурлящие пассажи я направляла Вере Ивановне.

– Ей надо учиться, – сказала Вера Ивановна.

– А как слух? Хотя моими прелюдами она уже выдержала все испытания… Там непростые гармонии.

Вера Ивановна села за другой рояль. Взяв аккорд, дала мне задание назвать ноты и повторить аккорд на том же рояле, где сидела я. Это было легко, и я быстро ответила. Она усложнила задание, теперь аккорд был не из 3-х, а из 12 звуков, раскинутых во всю клавиатуру. Но тренировка подбирания по слуху помогла и здесь тоже, нашла и назвала все ноты.

Скрябин сел за рояль, где В. И. уступила ему место, и взял несколько мощных аккордов концерта Гуммеля, который я готовила для экзамена. Я повернулась к нему, раскрыв рот от удивления. Он играл не в той тональности! Он чуть усмехнулся, сделал знак глазами, чтобы я начинала свою партию, и я поняла, что это экзамен, и, может быть, самый сложный и небывалый из них, какие мне придется держать. Вместо привычного пути пальцев по белым клавишам, мне пришлось забраться на черные… Порядок пальцев весь изменился… Сбиться казалось неминуемо. Но это было интересно и ново по звучанию, и я выдерживала и предложенный темп, и новую тональность. Чем дальше, тем больше я осваивалась, и радость творчества заглушила волнение. Неожиданно он прервал музыку и повернулся ко мне. Он был оживлён, глаза его блестели. Я видела, чувствовала только одно – «выдержала!» Понравилось ему то, что я не растерялась, подхватила новое незнакомое задание и с ним справилась.

– В школе нас не учили этому, – честно призналась я. – Но это интересно звучит в другой тональности, более металлически, более насыщенно…

– Верочка, я беру её в свой класс. Ты помоги ей оформиться, – Александр Николаевич, сделав мне приветственный жест рукой, вышел за дверь.

До моего сознания никак не доходили важность и значительность этих 30–40 минут, повёртывавших мою жизнь по новому руслу.

Вера Ивановна подошла ко мне и поцеловала в лоб: «Умница! Какая же ты умница, что не растерялась! Слух у тебя редкостный. Поздравляю тебя с большим успехом! Александр Николаевич берёт в свой класс только высокоодарённых, всего ведёт он 6 человек… Многие тебе позавидуют!..»

То, что она перешла на «ты», как-то привело меня в себя, и я благодарила её, что-то несвязно говорила, смеялась и плакала… Пошла домой, забыв свой пуховый платок на вешалке. Сзади меня догоняла горничная, которая тоже улыбалась моему счастью. Передавая платок, она сказала:

– Вера Ивановна просили вас вернуться.

Вихрем я взвилась по лестнице. Дверь её квартиры была открыта, и она стояла на пороге.

– Как же тебя зовут?

– Нина. Я Нина Сомова.

– Как тебя называет мама?

– Мамы у меня нет. У меня мачеха.

Вера Ивановна привлекла меня к себе и много-много раз поцеловала. Затем туго перевязала мою шаль крест-накрест и сказала:

– Не простудись. Для концерта в Большом зале нужно самообладание и хорошее самочувствие. Александр Николаевич хочет сыграть с тобой на экзамене.

– Неужели?.. Неужели… Такое счастье?!

– Да, Ниночка. Ты счастливая. Талантливая. Пока никому ничего не говори. До свидания!

 

Зав. научно-просветительским отделом ____________ Д. В. Давыдова

 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА ЗЕНЧЕНКО


Доклад на тему:

 "НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА ЗЕНЧЕНКО"

105 ЛЕТ СО ДНЯ ОТКРЫТИЯ, 155 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ С. В. ЗЕНЧЕНКО»

  

Ежегодная районная краеведческая научно-практическая конференция

«Во славу живших! В назидание живущим!», посвящённая  Международному дню памятников

и исторических мест

 

Раменский историко-художественный музей

20 апреля 2017 года

 

 

Составитель –

зав. научно-просветительским отделом  Д. В. Давыдова

 


НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА ЗЕНЧЕНКО.

105 ЛЕТ СО ДНЯ ОТКРЫТИЯ, 155 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ С. В. ЗЕНЧЕНКО

Зенченко Сергей Васильевич (1862, Воронеж – 1933, Малаховка) – педагог, общественный деятель. Родился в Воронеже в дворянской семье. После гимназии поступил на историко-филологический факультет Московского университета, который окончил в 1887 году.

С 1887 года преподавал в Московском Елизаветинском институте, с 1888 года – в частной гимназии М. Б. Пуссель и Театральном училище.

Зенченко часто выступал с докладами о необходимости преобразования «старой» школы в «новую, демократическую», поддерживал новые методы преподавания, которые создавал сам или черпал из книг, выходивших за рубежом. Вернувшись в Россию, создавал новые формы воспитательной работы, организовывал летние детские колонии, был назначен председателем Комиссии по организации школ для умственно отсталых детей и занимался постановкой физической культуры в городских начальных школах. Принимал участие в организации журнала «Народное образование».

С 1896 по 1898 год Зенченко был членом Совета по учебной части Александро-Мариинского института со специальным поручением провести реформу учебно-воспитательной работы; его усилиями в институте была собрана библиотека, стали проводиться различные практические занятия. В 1904 году вышел в отставку, так как начальство Александро-Мариинского института не одобряло и не поддерживало его деятельность [5].

В 1911 году Сергей Васильевич Зенченко был назначен заведующим Красково-Малаховского учебного заведения (ныне школа № 48) и переехал в Малаховку (дом Зенченко, 1900-х годов постройки, находится в начале Февральской улицы). Красково-Малаховское учебное заведение (гимназия) для детей обоего пола открылось в 1908 году. Инициаторами этого учреждения были земский врач М. С. Леоненко, владелец южной Малаховки Николай Дмитриевич Телешов и местные общественные деятели [1]. Ольга Сергеевна Зенченко, дочь Сергея Васильевича и продолжательница его дела, писала в своих воспоминаниях: «Первые заведующие – прекрасные люди, но не организаторы, не могли дать школе того, что хотела общественность. Поэтому в 1911 году они возобновили уже не раз высказанную просьбу папе встать во главе школы, довести её до должной высоты в педагогическом отношении, чтобы она получила права министерской гимназии. Папа ввёл дисциплину, некоторые учителя ушли, другие поняли свои ошибки. Явились новые учителя. Вышло, как он предсказал: только года через два папе удалось отшлифовать, реорганизовать всю жизнь школы так, что ревизия прошла блестяще» [4].

В 1912 году Сергею Васильевичу Зенченко и его дочери удалось осуществить ещё одно начинание – открылась начальная школа, уроки в которой вела Ольга Сергеевна. Газета «Малаховский вестник» за июнь 1913 года так описывала первый учебный год в этой школе: «В Краскове (Плоховской проезд, Малаховской гимназии, дача Зенченко) открылась 1 сентября 1912 года начальная школа для детей обоего пола. К концу учебного 1912/13 года в ней было 14 детей: 8 мальчиков и 6 девочек в возрасте от 7 до 10 лет. Дети по своим знаниям делились на две группы: младшую и старшую. Хотя школа эта не ставит себе задачей специальную подготовку к экзамену, но у неё есть своя определённая программа, и она находит возможным представлять детей по 2-му году обучения на экзамен в приготовительный, а детей по 3-му году обучения в первый класс средних учебных заведений. Весной 1913 года в приготовительный класс выдержали экзамен 3 девочки: одна в 6-ю Мариинскую гимназию в Москве; а 2 остальные – в Красково-Малаховское среднее учебное заведение (ныне школа № 48). В школе преподавались следующие предметы: Закон Божий (2 урока в неделю), русский язык (5 уроков в неделю) и арифметика (6 уроков в неделю). Кроме этих предметов преподавались: ручной труд (лепка, аппликация), иллюстративное рисование и пение. На уроках русского языка детьми старшей группы ежедневно вёлся календарь погоды: записывалось состояние неба, температура воздуха: выпадение осадков, направление ветра, час солнечного восхода и захода. В конце каждого месяца делалась сводка записанных наблюдений, дававшая характеристику погоды за месяц; дети следили за последовательным убавлением и прибавлением дня. Введены были также и рассказы по картинкам. Для этого вывешивались на стенах класса картины известных художников, преимущественно из Третьяковской галереи. Эти рассказы после совместной выработки текста записывались старшей группой здесь же в классе. В начале зимы д-ром Н. А. Флёровым был произведён осмотр детей и родителям были даны гигиенические и медицинские советы. Было произведено взвешивание и измерение роста детей. Заразных заболеваний, кроме одного случая кори после Пасхи, не было. В течение учебного 1912/13 года было устроено 4 литературных вечера по временам года: осенью, на Рождестве и 2 весною. К вечерам каждым из учащихся старшей группы было выучено по 6-ти, а из младшей – по 4 стихотворения. Песен было выучено 32. На двух последних вечерах детям был показан домашний кинематограф (системы Кук). Кроме вышеуказанных вечеров были ещё: 1 чтение с туманными картинами, утро, посвящённое юбилею 300-летия дома Романовых, и прощальный вечер. Время от времени устраивались подвижные игры под руководством Т. Ф. Богданова. Весной детям была устроена в саду при школе площадка, около которой они сами сделали себе клумбы и грядки, где посадили и посеяли цветы, овощи и другие растения. Летом дети раза два в неделю будут приходить, чтобы работать в огороде, заниматься постройкой из кубиков и песку, лепить, читать. По окончании занятий, перед роспуском на каникулы, 13 мая состоялась прогулка в зоологический сад при участии многих из родителей детей. 23 мая была устроена выставка ручного труда и письменных работ – результаты учебного года. После осмотра этих работ состоялся прощальный литературный вечер, на котором детям был представлен свободный выбор как стихов, так и песен» [3].

Газету «Малаховский вестник» основал также Зенченко; он был её редактором-издателем. В газете публиковалась разнообразная информация, важная для дачников: новости Общества благоустройства, театральные анонсы, списки лиц, «поселившихся в дачных помещениях», а также информация о созданной в том же 1913 году Организации для возможно полного использования детьми летнего времени. В рамках этой организации Зенченко удалось воплотить идею активного летнего досуга детей: для юных дачников работали кружки разной направленности, организовывались сеансы кинематографа и сеансы с туманными картинами. Профессор ботаники Б. В. Игнатьев проводил «ботанические экскурсии по Малаховке» по 6 разработанным им маршрутам [5].

Позднее, в 1920-е годы, на левой половине дачи С. В. Зенченко работал детский сад. Организатор и руководитель – Ольга Сергеевна Зенченко. В этом детском саду детей обучали читать, писать, рисовать. Воспитатели гуляли с ними по Малаховке. Ольга Сергеевна вела музыкальные занятия, организовывала праздники. Около садика был огород, где дети сами ухаживали за грядками и выращивали овощи. Были и куры, которых тоже кормили дети [4]. Из воспоминаний В. Н. Качалиной (Хлыстовой): «Своё раннее детство, как и многие другие дети, я провела в садике, добровольно основанном для бедных детей Ольгой Сергеевной Зенченко. И все дети, кто был в садике Ольги Сергеевны, на всю жизнь, по-моему, сохранили самые тёплые воспоминания о нём. Это были голодные, трудные годы, но они были замечательны по богатству души «когорты славных». Никогда не забудутся ёлки, устраивавшиеся этой семьёй, сказки, представленные собственноручно сделанными куклами из папье-маше. Низкий поклон этой семье, так много давшей людям. Моей первой учительницей была Нина Константиновна Рукавишникова. Это был чуткий, требовательный и добрый наставник-педагог. Много лет спустя, будучи студенткой института, я всё равно встречалась со своими первыми учителями О. С. Зенченко и Н. К. Рукавишниковой» [2]. Несмотря на вполне успешную и плодотворную работу, детский сад Зенченко «не пришёлся ко двору» при Советской власти. В 1923 году после проведённой проверки Наркомпрос подверг критике разные аспекты работы детского сада: от непролетарского происхождения детей, посещавших сад, до репертуара песен, которые разучивала с детьми Ольга Сергеевна.

Занятия проводились на даче Зенченко. Этот дом является одним из наиболее интересных зданий в стиле модерн в Малаховке. На фронтоне обыграны формы круга и дуги, а сверху были (сейчас уже утрачены) украшения, похожие на какие-то корабельные надстройки. Окошки по форме напоминают то ли лист, то ли крыло насекомого. Здесь мы видим стремление воспроизвести формы природы – но воспроизвести зачастую скорее через ассоциации, чем через прямое соответствие чему-либо. Сохранилась картина, изображающая половину дома Зенченко. Картину написал тесть тогдашнего владельца А. А. Детлафа. Благодаря этой картине мы можем понять, как выглядел дом раньше.

Остаётся добавить, что в 1922 году Сергей Васильевич создал в Малаховке институт практикантов. В 1924 – 1925 годах институт был преобразован в двухгодичные педагогические курсы. Поставленные серьёзно и сознательно, курсы выпускали первоклассных педагогов, которые сразу получали ответственные места. Но реформа следовала за реформой. Курсы в 1926 – 1927 годах стали педагогическим техникумом. В 1928 году техникум занял территорию бывшего имения Н. Д. и Е. А. Телешовых «Озеро». В 1931 – 1932 годах техникум был преобразован в физкультурный. Таким образом, история Московской государственной академии физической культуры (МГАФК) тоже началась с замысла Сергея Васильевича Зенченко [5].

 

Список литературы:


  1. «Как это было». Очерк об открытии Красково-Малаховского средне-учебного заведения (фонды МКУК «Музей истории и культуры ГП Малаховка»)
  2. Воспоминания В. Н. Качалиной (фонды МКУК «Музей истории и культуры ГП Малаховка»)
  3. «Малаховский вестник». № 2 за июнь 1913 года (фонды МКУК «Музей истории и культуры ГП Малаховка»).
  4. «Малаховский вестник». Подшивка газеты за 2003 год (фонды МКУК «Музей истории и культуры ГП Малаховка»).
  5. ЭСМ. Энциклопедический словарь Малаховки/ Администрация гор. поселения Малаховка, МКУК "Музей истории и культуры ГП Малаховка" ; [сост.: Давыдова Д. В.]. – М.: Художественная литература, 2015.


 

Зав. научно-просветительским отделом  Д. В. Давыдова

В Дождь по Малаховке или живописный Экскурс/ Призвание: Экскурсовод

Итак, наша вылазка, с целью наглядного изучения окрестностей городского поселения Малаховка, началась! Это было довольно хмурое субботнее утро 11 июня, не предвещавшее собой ничего прекрасного. Сбор возле КДЦ Союз. Встретили нас торговые палатки прямо у входа культурно-досугового центра, да еще среди них легковая машина вдалеке, из которой минут через пять нашего стояния медленно открылось окно и практически в нашу сторону полетел плевок. Что выражал сей знак неизвестно, видимо реакция чего-то торгового на что-то культурное… однако мы остались верны затеи, да и дождик напугал не всех – нас было все же пятеро, и по традиции мы оказались в тельняшках. Несколько прекрасных дам (в числе которых и сам экскурсовод) и Ваш покорный слуга, описывающий сие событие. Центр на южной стороне, Дарья Валерьевна наш экскурсовод, делает жест рукой в направлении Железной Дороги, знаменуя начало путешествия, и, обращая наше внимание, на главный по сути аспект существования данного места в его развитом виде. Да, железная дорога начало начал Малаховки! Это конец 19 начало 20 века – расцвет дачной жизни. Малаховка была наиболее популярна на Казанском направлении. Две речки, озеро, леса, а главное люди – все здесь особенное.

Первые застройщики – работники КЖД. Самые старые дома- железнодорожников. Они брали их в рассрочку на хороших условиях. Узнаем мы, от вещающей в микрофон Дарьи, звонкий голос которой будто наполнил пустоту вокруг нас особым смыслом, открывающимся в назывании увиденного. Интерес нарастает, хочется идти дальше по новой дороге, которую открывает для нас экскурсовод. Дальше и дальше к новым открытиям.

Первые из дач принадлежали заводчику Ф.Шпигелю (одноэтажные деревянные дома не сохранились 1885г).

А вот, двухэтажное здание, обитое сайдингом, недалеко от центра, предстало перед нами во всей красе. Это бывший аптекарский магазин Шлезингера, только вдумайтесь: постройка ориентировочно более чем столетней давности, этот дом сохранен на фото Саладина, сделавшего в свое время наиболее известные фотографии Малаховки и иного Подмосковья. Человека, кстати, потрясающей скромности и усердия, завещавшего свои работы последующим поколениям.

Далее наш путь лежал в Московскую Государственную Академию Физической Культуры. Встретили нас на входе две удивительные хранительницы: огромные старые лиственницы, раскидистые ветви которых точно крылья эпохи говорят нам об ином времени и иной жизни здесь. Они наверняка помнят Телешова и его знаменитых гостей. Н.Д.Телешов был тогда уже известным писателем в Москве, но наиболее известен он как создатель в 1890-х годах литературного кружка Среды. Примечателен факт становления его как писателя, в котором непосредственное участие принял не кто-нибудь, а Антон Павлович Чехов, который на вопрос как стать писателем, посоветовал тогда еще неизвестному начинающему писателю проехать по России на железной дороге и непременно третьим классом. Идем по территории МГАФК , именно здесь находились те самые летние и потом уже зимние дачи, в которых собирался цвет прозы тех лет Бунин, Андреев, Куприн, Горький…к сожалению деревянный дом не сохранился, остался лишь зимний каменный, в котором большей часто гостил Шаляпин. Но он в свою очередь, тоже был пишущим человеком, известна его книга «Маска и Душа». Все это творческое крыло южной части Малаховки можно отнести к направлению реализм. Владельцем южной стороны тех лет был некто Аллей, англичанин у которого было несколько производств в Москве. Есть сведения, что он был готов выделить средства для строительства православной Церкви, но не успел, в 1901 году он умирает. А наследница хотела поскорей продать дом, и в дневнике Телешовой находим: «приехала m-me Аллей, и мы купили Малаховку». Но его мы не увидим, в 1980-х г. он был разобран. В нем кстати отдельная комната принадлежала Бунину. Известен случай, когда его все не было, и Телешов звонил Бунину и «угрожал», что комнату его замурует, а вино все выпьет сам! Это было в переписке – Бунин долго не приезжал, хотя Телешов его пригласил. Это место оказало влияние на написание некоторых произведений при непосредственном участии Елены Андреевны. Однажды гуляя под вечерним небом, любуясь звездами и ожидая Николая Дмитриевича она рассказывала Леониду Андрееву что-то о созвездиях. Которого в одно мгновение посетила идея пьесы «К звездам», где высоко на горе живет нелюдимый ученый-астроном, а внизу происходит революция. И им нет никакого дела друга до друга. Показательна так же история создания «Изумруда» Куприна. Однажды он заехал к Николаю Дмитриевичу и не застав его разговорился с его супругой. Оказалось, что они оба очень любят животных и особенно лошадей. А в то время в Москве было много разговоров о непобедимом рысаке Рассвете, таинственно погибшем. При встрече он сказал Телешову: «теперь ведь куда не придешь, везде один разговор: Ах, Бунин! Ах, Андреев!..а мы хорошо и с удовольствием поговорили о лошадях». Эта история и ее обсуждение так впечатлила, что вскоре он действительно написал своего «Изумруда», вызвавшего восторженный отзыв Л.Толстого.

Мы все больше окунаемся в мир Малаховки, а это только начало! Но перед нами уже не просто достопримечательности, а истории, книги и судьбы…Строительство красного дома велось с 13-го по 15-ый год. Здесь бывали Шаляпин, Немерович-Данченко, часто актеры МХАТа, Бахрушин. Конечно тому, кто в первый раз идет таким экскурсионным путем, становится не по себе от сияния созвездий, который, впрочем, начинают притягивать все сильней.

Сейчас в этом каменном сохранившемся здании находится одна из кафедр МГАФК. Рядом находилось так же здание, которое горело в свое время, было в плачевном состоянии и которое 6 декабря 2013 г. окончательно снесли, но несколько кирпичей, датированных годами начала 20 века, все же удалось сохранить – они находятся в малаховском музее.

Известны так же несколько зданий ранее в с.Колонец, принадлежавшим Быково, ныне в городе Жуковский, на территории Пантелеимоновского прихода, ценных с исторической точки зрения, которые проектировал архитектор Виктор Гашинский, а основали чета Телешовых. Но это отдельная история.

После революции дома эти в Малаховке у Телешовых были отобраны, они перехали в Москву. В 1928 году их передали под Педагогический техникум, а затем преобразовали в нынешний МГАФК, у которого своя вот уже 90-летняя славная история. Уходим отсюда с двояким чувством, точно покидаем это место вслед за Телешовыми.

Оказываемся на Республиканской улице, да, тот самый Покровский Проспект (до Революции). Вообще проспекты отдельная тема, был ведь еще и Невский – излюбленное место прогулки Малаховчан. Так незаметно постепенно подходим к Гос. Даче Плоховое. Имя данному месту дал одноименный лес. Доподлинно неизвестно почему такое название, но выдвигаются две гипотезы: в плане климата (влажность от речки) и не урожайности от заболоченности мест.

Детская Еврейская Колония (несколько домов) организована на основе еврейской общины еще до революции, которая в 1919 году была реорганизована коммунистом Шварцманом. В 1920 году сюда приезжал Марк Шагал. Он жил на даче Соколовой предположительно на Республиканской14. Воспитанники очень любили своего учителя, и уже будучи сами пожилыми людьми отправили ему открытку с 90-летием! Шагал был тронут. Сейчас от тех домов ничего не осталось в них упала бомба в ВОВ.

Идем дальше проходим потрясающую поросль кленов, которые разрослись между узкой асфальтированной дорогой и забором дома, точно укрывая его. Вообще природа точно оберегает дома, склоняется к ним. Собинов Леонид Витальевич репетировал здесь на даче. Дочь хозяев дачи вышла замуж за Ловачева, краеведа, создателя большого архива и инициатора создания Музея.

Лиля Брик жила здесь недалеко от дома Шагала. Маяковский встречался с ней здесь в 1915 году, хотя он был увлечен в то время ее сестрой.

Выходим на Центральную улицу, здесь находится Интернат для слабовидящих детей.

Выходим на улицу Комсомольская и обнаруживаем с совместным обучением мальчиков и девочек Гимназию, ту самую что Михаил Самойлович Леоненко задумывал в Красково. Его поддерживает Телешов, и они вместе едут в Петербург к министру просвещения за разрешением на постройку. Которое они получили 30 июля 1908г. Школа была общественной – плата плюс пожертвования. Второе крыло к ней уже пристраивали в 1950-х годах. Директором ее был назначен Зенченко, с его приходом привлекаются педагоги высокой квалификации, идет организация летнего времени, ботанические экспедиции по Малаховке (в которых по разработке профессора ботаники Б.В.Игнатьева, участники все отслеживали дотошно и методично). В 13-ом году Зенченко основывает издание «Малаховский Вестник», который широко освещал общественную жизнь, и школьные новости, культурные и прочее. «Дача, - не просто лучшая четверть года, а самая лучшая. Это вторая оседлость»! Известное его высказывание.

Далее проходим Сквер Победы. Здесь наш экскурсовод выделяет два основных момента: бомбежки – это было основное направление эвакуации из Москвы. И потому немцы бомбили прилегающий к ж.д. район, но часто попадали мимо (в дома). Второй, военная медицина – эвакогоспитали до 1946 года.

8 героев Советского Союза - среди них Иван Васильевич Мещеряков известен как прототип Мещерского в повести Козакевича «Звезда». Личность разносторонняя: разведчик, десантник, ученый, разработчик космической связи. Вышла «Книга Памяти» 1 часть.

Северный переход – маршрут малаховской конки. Семья Соколовых.

Алексей Дорофеевич Соколов московский юрист, кандидат права, в конце 1890-х приобретает землю на Северной стороне. В 1899 году с целью благоустройства Малаховки он строит конку.

Переулок. Дом 1900 г. Александра Степановича Есакова. Александр Сергеевич Бойцов, поэт и математик, потомок и железнодорожника Есакова и династии малаховских плотников Бойцовых. Известен сборник его стихов, в котором одно особо выделяется: «Ода Дому». О нем рассказывается в фильме Павла Любимцева. Сейчас в доме живут представители обеих семей, в частности вдова поэта Ирина Эдуардовна Логинова.

Подходим к парку, в котором находился тот самый Летний Театр. Первые любительские спектакли датируются 1896 годом. Первыми артистами были служащие Казанской Железной Дороги. В 1910 г здание сгорело. Но в 1911 усилиями Павла Алексеевича Соколова было отстроено совершенно новое здание за 52 дня. Собственно, оно и стало на долгие годы Летним Театром.

Здесь побывали в то время звезды оперы и театра, Шаляпин оставил первый свой афтограф и положил начало этой традиции. Собинов, Нежданова, Екатерина Гельцер, которая способствовала дебюту никому неизвестной тогда Фаины Раневской. Она тогда выступила с актером Певцовым, по пьесе Андреева «Тот, кто получает пощечины», который дал ей один совет: «просто люби меня». И после в гримерке, расплакалась, сказав, что так любила его весь вечер. Это был ее восхитительный дебют!

Вообще в то время, Малаховский летний театр называли неофициально филиалом Малого.

Сейчас здесь остался лишь фундамент, но все же оно внесено в реестр, как историческое охраняемое место.

Проходим неподалеку малаховский конный двор, сворачиваем на ул. Советская, которая использовалась специально под конку!

Рядом дом 1900-х годов Алексея Михайловича Мыслина. Его сын профессор МАРХИ.

Новые хозяева дома встречают нас радушно. Они рассказывают как бережно относятся к нему, как аккуратно ведут восстановительные работы, которые можно назвать реставрационными. Фундамент меняли, и внутри некоторые стены, а печи с изразцами в прекрасном состоянии, как и стены. Дом создает представление быта тех времен окутан своей тайной. Огромные двери (2.50 высотой) и просторные окна. Новые хозяева рассказывали нам как покупали в Кузьминках бревна, как потом долго подгоняли их под те, что в доме, которые надо было заменить. И действительно они смотрятся аутентично. Так же они показали нам старые газеты, которые были наклеены на стенах, и обещали принести их в музей! Такая удача ожидала нас в этой экскурсии и даже немного обидно было за тех, кто не пришел.

Далее на нашем пути предстал своим прекрасным видом Храм в честь первоверховных апостолов Петра и Павла. Которое планировал построить еще Алексей Дорофеевич Соколов, а завершили в 1901-1902 годах его сыновья Сергей и Павел. Хотя некоторые критики в то время говорили, что далеко от поселений, и нужно подкопить на каменный храм, и начать не осенью, а весной, с чем и обращались к митрополиту Владимиру. Однако ввиду невозможности в короткий срок собрать нужную цену на каменный и учитывая месторасположение Храма не на самой станции (что правильно), а на некотором необходимом отдалении, к которому, впрочем, подведена конка – из духовной консистории пришел утвердительный ответ на строительство. Священник служивший тут первое время, читал Закон Божий в Малаховской Гимназии. Колокольня и купола были снесены в 1939г, и восстановлены лишь в 1990-е годы по фото. Восстанавливал Евгений Юрьевич Константинов, работавший в авиации, и потому все с технической точностью соблюдено. На 110-летие было великое освящением, людей было столько, что стояли во дворе. Церковь чтит память ново мучеников, служивших здесь Сергея Лебедева из Новодевичьего Монастыря и Петра Маркова, служившего до того в Коренево и Красково. В данном Храме два придела: Ольги и Алексея.

Идем дальше - Советская. Братья Соколовы закончили Московский Университет юридический факультет. Павел по нотариальной части работал, а Сергей был присяжный поверенный. Так же Сергей был известен как создатель издательства «Гриф», которое первое опубликовало «Стихи к Прекрасной Даме» Блока.

Мы – на Некрасова. Здесь жил Лев Александрович Михельсон, фабрикант, был доверенным лицом Соколовых (именно на его заводе было покушение эсеров на В.И. Ленина, который впоследствии стал заводом Ильича).

Напротив - жила Нина Петровская переводчик, писатель, выдающаяся личность Серебряного Века. Она была женой Соклова-Кречетова. Валерий Брюсов занимается в то время своим издательством «Скорпион» и между ним и Кречетовым возникает соперничество, которое потом перерастает в личное, когда Брюсов знакомится с Петровской, и она становится его музой. Бурный роман их длится 7 лет после чего Нина уезжает в Италию. Судьба ее складывается трагично. Но в эмиграции она переводит на русский язык (факт мало кому известный) «Золотой Ключик».

Но сюда вклинивается еще одна линия, еще одной талантливой Нины. Эта Нина по фамилии Сомова, приезжает из Сарапула (Удмуртия) в Москву и живет у знакомых. Она готовится поступать в Консерваторию. И когда вечерами она играет, то слышит сверху сложную музыку, и начинает ее повторять. Затем, когда она делает вынужденные паузы, забывая ту или иную сложную музыкальную фразу, так же паузы делают сверху и как бы подсказывают ей. Это оказался никто иной как Александр Скрябин выдающийся композитор, который предложил этой девушке сыграть с ним на экзамене в две руки. Далее после его смерти ее судьба творческая не складывается она выходит замуж за Цветкова и в 20-е годы приезжает в Малаховку и устраивается в малаховский детский городок. Но у них не было жилья, и когда Крупская посетила Малаховку, прониклась к ней симпатией. В результате ее протекции, был построен новый дом на месте, где жила Петровская в 1927г (ее же дом не уцелел и имеется лишь на карте 1906г). Это немыслимое переплетение судеб будто пронизывает всю эту местность некой сакральной географией. Взять хотя бы железную дорогу, которая разделяет не просто на северную и южную сторону Малаховку, но на стили и направления и даже эпохи: реализма и символизма, поэзии и прозы.

Заканчиваем путешествие в Петропавловском Парке

Сюда высаживали деревья в 50-х годах, в том числе уже упомянутый нами Бойцов. И теперь местные жители бережно хранят и трепетно относятся к благоустройству парка. Здесь проводятся концерты, культурные мероприятия. Жители сами сделали детскую площадку и ухаживают за деревьями и кустарниками.

А теперь друзья, несколько слов, о том, замечательном человеке, который несколько часов все это рассказывал нам, открывая нам новую Малаховку. Это Дарья Валерьвена Давыдова.

Детство прошло в Малаховке в одном из исторических домов. Учеба в МГУ на факультете Института стран Африки и Азии (ИСАА) тогда еще не приблизила ее к призванию, которое Дарья интуитивно пыталась найти. Хотя интерес у нее к языкам был с детства и она даже мечтала быть филологом. Она закончила конечно бакалавриат. Но уже к 4-му курсу пришло понимание что это не ее призвание. И она возвращается в родную обитель Малаховку. С 2010 года она приходит в Музей и с 2011 является его постоянным сотрудником. Первое большое дело, которым занялась Дарья было составление Энциклопедического Словаря Малаховки. Второе образование Магистратура в РГГУ по теории и практике перевода. Образование помогло в плане составления и редактирования текстов, а также знание языков, расширило возможности общения с гостями и работу с информационной базой. И все же главное, что повлияло на выбор работы, это детство, бабушка и записки Нины Аркадьевны Сомовой.

Экскурсии – это настолько живое общение, говорит Дарья, которое предполагает быть с людьми на одной волне! Самые приятные моменты – это когда возникает интерес, люди задают вопросы. Еще один важный момент – это знание истории. Хотелось рассказать о той роще (на плане 1906г.) за садом и живую историю дома, хотелось передать знание этого удивительного места. Атмосфера, люди, истории, связанные с этим местом - Это Должно Звучать! юбовь к истории – это прежде всего внимание к семье, дому и предкам, а также любовь к людям, которых обретаешь и узнаешь по- новому. Они будто предстают перед нами, когда о них рассказывают с таким неподдельным интересом и участием, как это делает Дарья Валерьевна Давыдова.


Валерий Ирков



Малаховка: исторический очерк


Самый ранний документ с упоминанием о пустоши Малаховой на речке Македоновке был выявлен и опубликован известными архивистами В. Е. и Г. Е. Холмогоровыми еще в XIX столетии: «В Обарниче стану за вдовою Матреною Федоровскою женою Краснова по купчей, что купил муж ее Федор у Саввы Тараканова во 1615 году, что было преж того поместье за князем Михаилом Ростовским да за Яковом Стромиловым, да за Андреем Гороховым деревня Малышева на речке Пехорке пустоши Черленикова, а Красково тож, Малахова и Опарина». Пустошь Малахова упоминается и в писцовой книге 1623 года.

По мнению профессора Е. М. Поспелова название селения произошло от прозвища его владельца Малахия (древнее имя, означающее «мой посланец»), или Малахова.

В 1632 г. вдова М. Краснова продала пустошь Малахову родственнику царицы Якову Михайловичу Милославскому. После него владельцем Малахова был князь Борис Владимирович Щепин-Ростовский, который заложил имение и просрочил выкуп, Малахово перешло к княгине Марфе Щербатовой, жене князя Дмитрия Щербатова. Она, в свою очередь, продала имение царскому родственнику Никите Константиновичу Стрешневу. Стрешнев в 1660 году продал свою вотчину Малахово, которая к тому времени уже была заселенным сельцом с господским домом и усадьбой: «А в той деревне Малаховой двор вотчинников, а на дворе хоромного строения горница на подклете, да подвальние, промеж ними мост, да конюшня, да в ней стойлы, две бани, две клети людских, погребов три, сарай, житница поверх клетня, две избы пристен да в гумне овин. Мискилница (скотный двор – прим. автора) рубленная, амбар сенной».

После падения царевны Софьи, ее фаворит князь Василий Васильевич Голицын в 1689 году был сослан Петром I, его имения были конфискованы. Царским указом 1690 года предписывалось: «Пустошь Малахову, Старое Соколово тож, <...> строения и всякий завод, и места дворовые и пашню, и сено, и лес, и всякое угодье <...> отказать окольничему Михаилу Петровичу Колунееву в поместье со всеми угодьи на реке Македоновке.»

В 1704 и 1709 годах Малахово числилось за комнатным стольником Иваном Ивановичем Нарышкиным (1668 – 1735), родственником Петра I, вторая жена его Анастасия Александровна, ур. Милославская (1700 – 1754) также была родственницей царя Алексея Михайловича по его первой жене, а также Я. М. Милославского, ранее владевшего пустошью Малаховой. В то время в Малахове числилось 10 дворовых людей, двор вотчинников и скотный двор. Во 2-й половине XVIII века сельцо Соколово, Малахово тож, принадлежало камер-юнкеру Александру Ивановичу Нарышкину (1735-1782). Числилось 340 десятин 2284 кв. саженей, 6 дворов, крестьян 22 души мужского пола, 24 – женского. В 1773 сельцо Соколово, Малахово тож описывалось таким образом: «Лежит на берегу речки Македоновки, по течению ее на правой стороне. В нем господский дом деревянный, сад. В речке и пруде рыба: щуки, караси, окуни и плотва. Земля пещаная. Из посеянного на ней хлеба лучше родится рожь, а овес - посредственно. Лес дубовый и сосновый, к строению годный, в отрубе в 4 вершка, вышиною в 4 сажени. Также и дровяного довольно. В них звери и птицы разных родов. Крестьяне состоят на издельи, земли на помещика пашут по 12 десятин в поле, а промышляют хлебопашеством, также – продажею дров. Женщины сверх полевой работы прядут лен, ткут полотна для своего употребления».

В середине XIX века Малахово на речке Македонке в Быковской волости, Бронницкого уезда значится как «Малахово, Соколово – мыза купеческая, 1 двор, с 30 душами муж. пола и 5 - женского». Здесь находилась сукновальная мельница с прудом и плотиной на речке Македонке. В 1860 году местный крестьянин Никита Михеевич Калмыков в Малахове основал бумаготкацкую фабрику.

В 1862 году открылось движение по Московско-Рязанской ж. д. до Коломны. От Соколово-Малахово дорога прошла в одной версте. Ближайшими станциями были Люберцы (на 19-й версте) и Быково (на 31-й версте). В 1884 году открылась пассажирская остановка дачных поездов на 27-й версте, которую назвали Малаховкой по имени ближайшей деревни. Вблизи этой платформы со временем возник дачный поселок Малаховка.

В начале 1880-х годов великобританский подданный Джон Эванс Аллей (р. ок. 1832), купец 1-й гильдии, состоявший в московском купечестве с 1869 года и имевший мастерские по изготовлению подшипников «Дюранс» и других механических изделий, а также торговавший машинами различного назначения, приобрел вблизи Малахова между железной дорогой и речкой Македоновкой значительное землевладение. Часть этих земель он тут же, в 1885 году, сдал в аренду под дачное строительство немцу Федору Ивановичу Шпигелю (1858 - 1911).

В 1885 году вблизи нынешних улиц Кирова и Шоссейной Шпигель построил вначале 4 дачи, а затем еще четыре десятка.

(Родители Шпигеля приехали в Россию в середине XIX столетия, он родился в Москве, окончил Михайловское реальное училище и работал в банковской конторе.)

С 1899 года на даче в Малаховке появляется семья Телешовых: Николай Дмитриевич (1867 – 1957) был литератором, а его жена Елена Андреевна(1861 – 1943) – дочерью богатого купца 1-й гильдии Андрея Александровича Карзинкина. Кроме того, она была талантливой художницей, окончила Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где познакомилась и подружилась с И. И. Левитаном, их любимым учителем был В. Д. Поленов.

В 1902 году Телешовы перекупили земли у мадам Аллей, постепенно построив здесь красивую усадьбу и связав свою жизнь с Малаховкой вплоть до 1920 года, когда всё было национализировано Советской властью.

Вышло так, что в 1898 году московский нотариус Алексей Дорофеевич Соколов заинтересовался землёю входящей в моду дачной местности и приобрел около 500 десятин вблизи станции Малаховка, севернее, к Касимовскому шоссе.

А. Д. Соколов, судя по всему, скончался не позднее 1901 года. По документам 1905 года соколовским участком уже владели его наследники: вдова Александра Павловна и сыновья – нотариус Павел и присяжный поверенный Сергей Алексеевичи Соколовы. (С. А. Соколов был еще литератором и издателем; им было основано книгоиздательство «Гриф», выпустившее в 1904 году первую книгу А. Блока «Стихи о Прекрасной Даме».)

По данным Бронницкого земства в 1909 году за братьями Соколовыми числилось 336 и 1∕4 десятины, стоимостью 41118 рублей, за их матерью – 106 и 3∕4 десятин, стоимостью 7 506 рублей в даче «Малахово-Соколово».

Наследники скончавшегося нотариуса коллежского секретаря А. Д. Соколова на своей земле в 1903 году выстроили деревянную церковь во имя Петра и Павла с приделами св. равноапостольной княгини Ольги и Алексия Митрополита Московского.

Первый период дачного строительства (1885 – 1914) отмечен именами Соколовых, Шпигеля, Шорина, Давыдова, Неймана и др. Первые дачные домики были весьма непритязательной архитектуры, но со временем, вкусы дачников и их финансовые возможности позволили внести в дачную архитектуру модные в тот период мотивы модерна.

В 10-е годы XX века население Малаховки составляло около 3 тыс. человек, летом оно увеличивалось в несколько раз.

На летний дачный сезон в Малаховку съезжалась главным образом московская интеллигенция: писатели, журналисты, художники, врачи, юристы, артисты, чиновники, преподаватели и предприниматели средней руки. Современники характеризовали Малаховку как культурный центр подмосковной дачной местности, прилегающей к Рязанской железной дороге. Летом 1896 года. среди малаховских дачников организовался любительский кружок самодеятельных артистов. В следующем году для дачников на открытой площадке они дали семь спектаклей. А в 1898 году в летнем саду Пермяков начал строительство деревянного закрытого летнего театра с гостиницей для актеров на втором этаже. Появилась возможность приглашать в дачный театр и маститых актеров ведущих московских театров, которые, в свою очередь, высоко ценили внимание и любовь поклонников искусства и охотно приезжали в Малаховку. Московская театральная критика с восторгом отзывалась о малаховских любителях театрального искусства.

Сколько простоял этот театр, нам неизвестно. Должно быть, он сгорел. А 10 марта 1904 года в Строительное Отделение Московского Губернского Правления артистом Г. С. Васюченко-Галицким было подано прошение, в котором, в частности, говорилось: « …при станции “Малаховка” Московско-Казанской железной дороги желаю построить вновь для летних представлений спектаклей и танцевальных вечеров деревянное одноэтажное здание театра…» Разрешение было получено и 9 мая 1904 года состоялась приёмка выстроенного театра.

В 1908 году в поселке открылась первая в стране провинциальная смешанная (мальчики и девочки) гимназия. Местная интеллигенция: доктор Михаил Самойлович Леоненко (1870 – 1930), супруги Н. Д. и Е. А. Телешовы и другие, вплоть до главы Бронницкого земства А. А. Пушкина, внука нашего великого поэта, сумели привлечь необходимые внимание и средства общества – различных организаций и отдельных людей и благотворителей Московского и Бронницкого уездов. Первые классы начали занятия в одном из трех домов учительницы Екатерины Сергеевны Дейстфельд. Телешовы для новой гимназии предоставили часть своего имения, где по проекту архитектора Льва Францевича Даукша было построено двухэтажное каменное здание, в которое переехала гимназия в 1910 году, и электростанция для освещения гимназии.

Бичом деревянных строений были, конечно, пожары. И театр Галицкого просуществовал недолго.

Весной 1911 года П. А.Соколов привлёк того же Л. Ф. Даукша к проектированию и постройке нового театра. Замечательное здание, выстроенное артелью рязанских плотников за 52 дня, отвечало последним достижениям техники того времени. Театр был деревянным, с великолепной акустикой, со зрительным залом на 500 мест. Возглавили театр известные артисты Малого театра С. А. Головин и М. Ф. Ленин. Для освещения театра была построена вторая в поселке электростанция инженером Е. И. Грюнбергом. Малаховский Летний театр был лучшим дачным подмосковным театром начала XX века.

По данным Бронницкого земства в 1909 году в Малаховке числилось 235 владельцев дач, землевладельцев и арендаторов, которым принадлежало около 500 дач.

В одном из описаний Малаховки начала XX столетия писалось:

«…Малаховка и весь прилегающий район среди всех подмосковных местностей выгодно отличается здоровыми климатическими и гигиеническими условиями. Обилие хвойного леса, высокое местоположение, чрезвычайная сухость почвы, быстро выбирающей воду после самых сильных ливней, редкая по чистоте питьевая вода, – все это давно делает Малаховку наилучшим местом для всех, кто хочет за лето, не уезжая далеко от Москвы, использовать для обновления растраченных за зиму сил все, что может дать природа в наилучшем сочетании ее данных. Еще покойный знаменитый московский профессор Захарьин отметил особо удачный характер этого сочетания, рассматривая “Малаховку” как лечебно-климатическую станцию, и посылая туда людей слабого здоровья. За ряд последних лет в Малаховке усиленно развивается зимняя жизнь, для обслуживания которой имеются все те же культурные удобства, что и летом».

Надо отметить, что в ноябре 1898 года по соседству с Малаховкой, в Краскове, была открыта лечебница, которую возглавил один из учеников Захарьина – М. С. Леоненко. Она возникла на стыке трёх уездов: Московского, Бронницкого и Богородского. Со временем лечебница выросла в больницу, охватывавшую медицинскими услугами огромную территорию, например, по Московскому уезду – вплоть до Перово. Жизнь М. С. Леоненко и всей его семьи с этого времени была связана с красковской больницей, в которой появлялись на свет и малаховцы. Позже, сын М. С. Леоненко Пётр принял, так сказать, эстафету, став врачом и со временем возглавив больницу, основанную отцом.

Одной из достопримечательностей посёлка являлся «Невский проспект». Это дорожка, соединяющая Малаховку с Красковым, – излюбленное место для прогулок пешком и на велосипедах. Вечером Невский проспект также был полон гуляющих, как аллеи московских бульваров.

Второй достопримечательностью была конка, которая, начинаясь у ж/д переезда и минуя первые ряды дач, поворачивала на восток и шла версты три, до речки Македонки.

В 1910 году в пристанционном поселке числилось 166 «недвижимых имуществ» и постоянно проживало 2700 человек, в деревне Малахове было 30 дворов, где проживало 120 жителей. В Малаховке существовало Общество благоустройства Малаховки, насчитывавшее более 50 членов.


После революции, при административном преобразовании губернии, в 1918 году, Малаховка, Жилино и окрестные деревни из Быковской волости Бронницкого уезда были переведены в новую объединенную Ухтомскую волость Московского уезда. Многие дачи были национализированы. Больше одной дачникам не оставлялось. Появился Поссовет – новый административный орган.

Братья Соколовы, не желая приспосабливаться к новой жизни, в 1918 году уезжают на юг, отступают из Ростова-на-Дону с Белой армией и эмигрируют; у Телешовых отбирают все дачи в Малаховке, и в большом доме на Покровском бульваре им оставляют две комнаты…

Полтора десятка наиболее крупных национализированных дач были переданы под детские дома, где разместили по 50 – 100 беспризорных сирот. Был создан «Детский городок», просуществовавший до ВОВ, когда он был эвакуирован в Казахстан.

Группа еврейской интеллигенции создала трудовую колонию для еврейских детей. С 1920 по 1922 год в колонии преподавал рисование всемирно признанный художник Марк Шагал. В 1934 – 1938 годы директором этой школы был известный педагог Петр Ильич Шпитальник. С ростом населения Малаховки выросла и еврейская община, была открыта синагога.

После гражданской войны, в 1923 году в Малаховке числилось 485 хозяйств, 2833 жителя, 40 десятин пахотной земли, 5 лошадей, 83 коровы. По переписи населения 1926 г. жили 4 640 человек. Общее число улиц и переулков в поселке достигло около сотни на правой стороне от железной дороги, более 60 – на левой. Возникло несколько дачных посёлков: Красная Звезда, Мосдачтрест, Май, Обрабпрос …

В довоенные годы индустриализации в Малаховке в пустующих национализированных дачах расселили значительное число вновь приехавших в Москву рабочих. Строились и многоквартирные дома в два и более этажей.

Были созданы несколько школ и детских учреждений, в том числе упоминавшийся уже «Малаховский детский городок», санаторий «Раннее детство» и др. А также несколько лечебных учреждений: поликлиника, детские и ведомственные санатории различных профилей (ревматологических, туберкулезных, для слепых и слабовидящих). В годы войны в этих лечебных учреждениях размещались госпитали для раненных. Были созданы и необходимые коммунальные службы: торговая сеть, культурные и спортивные учреждения, пожарная часть и т. д .

Усадьба Телешовых была занята филиалом Смоленского института физкультуры, преобразованным, в конце концов, в Московскую государственную академию физкультуры (МГАФК). В 1938 году храм Петра и Павла был закрыт и переоборудован в швейное предприятие. Только в 1992 году храм был возвращен верующим.

Накануне Великой отечественной войны в Малаховке числилось около 17 т. человек.

Малаховка не попала в зону военных действий, однако на её территорию были сброшены несколько бомб (см. вопоминания Т.Е. Жесько).

В годы войны все в Москве и за ее пределами хорошо знали знаменитый тогда малаховский рынок, там продавали вещи с рук – это была всемосковская «барахолка», в самом конце войны переведенная в Москву на Перовский рынок.

В послевоенные годы Малаховка всё более принимала облик подмосковного рабочего посёлка. Возникали промышленные предприятия: одним из первых появился Малаховский экспериментальный завод угледобывающего оборудования (МЭЗ), его начали строить в 1945 году, мебельная фабрика «Москвичка», комбинат «Лакокраска» и др. Развиваясь, завод МЭЗ начал строительство жилых домов для своих работников, так, в Малаховке стали появляться многоэтажки. С ростом населения возникала потребность в новых учебных зхаведениях: были построены школы № 47 и № 52.

В 1985 году Малаховка получила статус рабочего посёлка.

В настоящее время спортивная жизнь посёлка в значительной степени определяется деятельностью Московской государственной академии физкультуры. Среди выпускников МГАФК, внесших большой вклад в развитие спорта в стране, много олимпийских, мировых и европейских чемпионов.


Перестройка, начавшаяся в 1985 году, принесла серьёзные изменения в жизнь всей страны. В Малаховке появились новые предприятия (Мясокомбинат, «Волшебница», «Мастер»), оказывающие на жизнь посёлка определённое влияние, – это и занятость населения, и экономическая подпитка бюджета, которая позволила серьёзно заняться благоустройством посёлка (был перестроен старый малаховский рынок, устроен фонтан напротив рынка, цветники, аллея Лактионова, подземный переход под ж\д, «Родник», появились детские игровые площадки, аллея с подсветкой вдоль Быковского шоссе, сквер перед Культурно-досуговым центром «Союз», спортивные площадки, был модернизирован стадион «Труд», появился рынок на МЭЗе, библиотека на МЭЗе получила новое помещение, многие улицы заасфальтированы …)


В 1990-е годы началось возрождение религиозного сознания народа. Малаховский храм Петра и Павла был возвращен церкви, и началось восстановление его первоначального облика, исковеркованного за годы советской власти. В эти же годы в Малаховке появилась православная школа «Образ», существующая поныне.

В 1996 году Администрация создала Муниципальное учреждение культуры «Музей истории и культуры посёлка Малаховка». В основу музейной коллекции были положены материалы, собранные энтузиастами еще в советские времена. В 2000 году было выделено помещение для размещения музея, фонды которого значительно выросли и сейчас насчитывают около 15 тысяч музейных предметов.

К несчастью, именно в эти времена, в 1999 году сгорел Летний театр – гордость Малаховки; сейчас существует проект его восстановления.

Музыкальная школа, имеющая давние культурные традиции, с 2006 г. стала носить имя своего основателя и первого директора Леонида Иосифовича Ковлера.

Деятельность кинотеатра «Союз», построенного еще в 1970-е годы, в новые времена претерпела серьёзные изменения.

Еще есть в Малаховке Дом детства и юношества.


К архитектурным памятникам можно отнести Храм Петра и Павла (1902-1903 гг.) и здание бывшей гимназии (1908 – 1910; архитектор Даукша).

В границы муниципального образования включены земли деревень Пехорка и Овражки и прилегающие к ним районы индивидуального жилищного строительства.

В посёлке проживает 23,7 тыс. человек, из них 23,4 тыс. – городское население, 0,3 тыс. – сельское. Женское население составляет 55,9% от общего числа, мужское – 44,1%; детское – 14%, трудоспособное – 56,4%, старше трудоспособного возраста – 29,6%. Рождаемость в 2003 году – 155 человек, смертность – 274 человека.

В сфере туризма и отдыха посёлок обладает значительным оздоровительно-рекреационным и туристско-экскурсионным потенциалом.

СМИ представлены газетами “Малаховский вестник, “Наше дело”, “Планета 46”, “Сим Шолом”.

В Малаховке преобладают три наиболее распространённые в России вероисповедания – христианство, иудаизм, мусульманство.


Свой след в истории посёлка оставили братья Соколовы, А. П. Чехов, Н. Д. Телешов, приезжавшие на дачу к Телешовым: И. А. Бунин, А. И. Куприн, Л. Н. Андреев; оперные актёры Ф. И. Шаляпин, Л. В. Собинов, А. В. Нежданова, театральный деятель И. И. Дарьяльский, актёры Малого театра и МХАТ; архитектор Л. Ф. Даукша, художники К. А. Коровин, В. И. Суриков, М. З. Шагал, М. И. Курилко; педагоги С. В. Зенченко, П. И. Шпитальник; учёные А. И. Целиков, А. А. Детлаф; врачи отец и сын Леоненко, эпидемиолог М. К. Ворошилова, хирург Герой Социалистического труда А. И. Чеботарёва; адмирал флота И. И. Исаков, малаховцами были Герои Советского Союза Н. И. Пряничников, А. И. Тимаков, Н. П. Фёдоров, В. С. Шатров, геройски погибший в Бухенвальде Юрий Ломакин. В настоящее время в Малаховке проживает И. В. Мещеряков (1922 г. р.) – академик, Герой Советского союза, Герой Социалистического труда.